«Потому что все еще находилась под действием наркотиков!» – вдруг дошло до Давида со всей ясностью.
Надо было отправить ее на экспертизу! Проверить, есть ли что в крови и был ли вообще секс. Пихнуть в вагину палец – это не то же самое, что отыметь. Эксперты могли с легкостью подтвердить, что полового акта не было. Но вместо всего этого Давид взял и выкинул ничего не соображающую девчонку голой из номера.
Ох, как он силен… задним умом.
Где были его мозги, когда он это делал? Вышли погулять? Не иначе.
Как будто этого мало, тут же развелся с ней, кинул на произвол судьбы, как будто Яна не любимая женщина, а какой-нибудь мусор.
Пусть все доказательства указывали на ее вину, Давид должен был почувствовать, что она не виновата. Сердцем почувствовать! Душой! Есть же у него душа… И сердце есть.
Надо было все досконально проверить, прежде чем спускать в унитаз свою личную жизнь. В том, что случилось с Яной и их браком, он виноват не меньше, чем Филлинг и Китанян.
Они сделали, а он позволил сделать.
Да, в прошлом Давиду попадалось множество нечистоплотных в моральном плане женщин. Он вообще в любовных делах невезучий, тварей в его постели перебывала масса. Но ни одна из них не ранила его так, как Яна, потому что именно к ней он прикипел больше, чем к любой другой.
Давид полюбил Яну с первого взгляда. За ее красоту, чистоту, бескорыстие, ум.
Она другая…
И она ему не изменяла…
От осознания последнего хотелось петь, плясать. На сердце ощущалась такая легкость, что казалось – он сейчас взлетит.
Давиду очень хотелось к Яне, вот только он не знал, с какими глазами будет к ней подходить. Надо извиниться, но где найти подходящие слова? Что если не примет его?
Впрочем, она его жена. Она должна его простить и понять.
Причем срочно, потому что он не собирался быть вдали от нее ни единого дня.
Давид глянул на часы – полтретьего ночи. Поздновато для серьезных разговоров.
Или… самое время?
Давид постарался задавить все сомнения в зародыше.
Ну в самом деле! Теперь, когда он на сто процентов уверен в том, что Яна оставалась ему верна, глупо держаться от жены подальше. Они могут и будут снова вместе. Никаких преград для этого нет и быть не может.
Сегодня же… сейчас же.
Ну и что, что глубокая ночь. Яне в первую очередь важно как можно раньше узнать, что никакого изнасилования не случилось. Если бы она пришла к нему с хорошими новостями в такое время – он был бы счастлив. И она будет.
Он поговорит с Яной, разъяснит ситуацию, извинится за то, что не поверил ей, и она обязательно его простит. Ведь любит! Чтобы доказать ему свою невиновность, даже поехала в Америку искать ублюдка, который ее опорочил. Это ли не доказательство ее сильных чувств?
Давиду очень хотелось поскорее помириться с женой.
Интересно, она спит? Может и не спать, вдруг просто ворочается в кровати, мучается бессонницей?
Давид натянул на еще немного влажное после душа тело белый махровый халат и вышел в гостиную. Решил просто – если малышка Яна спит, он не станет ее тревожить. Разговор вполне мог подождать до завтра. До шести утра, так уж точно, дольше он вряд ли выдержит.
Давид подошел к двери ее спальни, хотел постучать, но вовремя спохватился. Если она спит, от стука точно проснется. Решил осторожно приоткрыть дверь и посмотреть. Уже было потянулся, но отдернул руку. Что если Яна проснется из-за света, который попадет из гостиной в спальню? Нет, нет, он вообще никак не хотел тревожить ее покой, поэтому выключил свет и только тогда снова подошел к двери. Открыл и понял – из-за света точно не стоило волноваться. У Яны на прикроватной тумбочке горел ночник.
Жена спала, лежа на спине. Во сне скинула с себя одеяло, явила его взору свое божественное тело, одетое лишь в черные кружевные шорты и топ. Ее живот оголился, а грудь так бесстыже топорщилась вверх, что у Давида аж дыхание сперло от восхищения.
Да, обещал себе, что немедленно уйдет, если Яна будет спать. Но как тут уйдешь?
Он полюбуется на нее всего минуту. Одну маленькую минуту, и все!
Давид пробрался в ее спальню так тихо и осторожно, как может только вышедший на охоту хищник. Беззвучно приблизился к ее кровати, залюбовался прекрасным лицом. Черты лица жены всегда казались ему идеальными. Но во сне она была особенно красива.
И почему ему так не понравилась ее стрижка? Теперь, когда волосы немного отросли, смотрелось неплохо. К тому же короткие пряди подчеркивали совершенство лица: высокие скулы, прямой нос, пухлые губы.
О, что бы Давид только ни отдал, чтобы коснуться волос любимой, почувствовать их мягкость, провести рукой по губам, сунуть между ними указательный палец. Можно не палец. Можно не в рот.
Где-то внутри прошла сладкая дрожь, а член как по команде налился кровью.
«Спокойно, Давид, спокойно…» – постарался он охладить свой пыл.
Скоро заметил, как лицо любимой напряглось, лоб наморщился, а глаза под веками забегали так, будто ей снился какой-то кошмар.
