Он явно собирается на важную встречу или прямиком оттуда, где нужно произвести хорошее впечатление и показать свою значимость. Сидит на кровати и щекочет мой нос павлиньим пером. От Багратова тянет роскошным, восточным парфюмом, в котором много древесных нот. Расфуфырился, надушился… Точно павлин! А перо?! Перо из своей задницы выдернул, что ли, думаю со смущением. Наверняка после сна я меня на голове осиное гнездо.
– Проснулась? – спрашивает буднично. – Долго спишь.
– Долго? – отвечаю, едва ворочая языком.
– Да. Хотя с тем количеством снотворного, который нашли в твоей крови, это немудрено.
– Что вы такое говорите?
– Тебя опоили, только и всего.
– Быть такого не может.
– Может. Ты и сама это знаешь. Просто не хочешь признавать очевидного. Страшно принять правду. Но я тебе помогу, – ухмыляется. – Я мастер по срыванию присохших пластырей.
– Вот спасибо, обрадовали.
Багратов вытягивает меня из кровати и шлепком по попе направляет в ванную комнату.
– Прими контрастный душ, потом поговорим!
Контрастный душ? Никогда не любила! Забравшись в кабинку, ставлю тепленькую водичку и с наслаждением встаю под струи воды, закрыв глаза.
Несмотря на ситуацию, настроение у меня отличное.
Было…
Было отличное настроение!
Пока кое-кто не вламывается в ванную комнату и не включает мне холодную воду!
Сначала я не поняла, что происходит. Но когда сверху начали бить холодные струи вместо тепленьких, подпрыгиваю, взвизгнув. Начинаю метаться по душевой кабинке и нажимать на все кнопки подряд. Не выходит! Отчаявшись исправить ситуацию, дергаю ручку душевой кабины в сторону. Не получается.
По ту сторону душевой стоит мой персональный дьявол – Тимур Багратов и наблюдает за моими метаниями с широкой ухмылкой.
– Я голая, отвернись немедленно! – перестукиваю зубами.
Не знаю, что прикрывать – низ или верх, или голову, от ледяной воды. Как ему вообще удалось включить другой режим?! Багратов поднимает правую руку, демонстрируя пульт управления.
– Идиот, я заболею! – бью по стене кулаком и поворачиваюсь к нему спиной.
Попа у меня все равно тощая, не в его вкусе! Может быть, Багратову надоест глумиться, и он уйдет? Сам…
Через несколько секунд включается теплая вода, неожиданно ласковым потоком стекая сверху, разминая закоченевшие мышцы, наполняя их живительным теплом. Согревает. Температура нарастает, в душевой поднимается пар. Еще немного – и пойдет кипяток, но потом вода снова меняет температуру, плавно становясь прохладной.
На этот раз прохлада воспринимается намного терпимее. Вода иссякает через минуту. Я протираю ладонью окошко в стене душевой, выглядывая через него, как через иллюминатор.
Багратова в ванной нет. Зато есть огромное пушистое полотенце и женская одежда – домашний костюм приятного оливкового цвета. Привожу себя в порядок, тщательно сушу волосы, гадая, что еще выкинет этот сатрап.
Мучитель… Тиран! Неудивительно, что Ксана решила сбежать. Наверняка была наслышана о его дурном характере. Это же надо, заставить меня плясать от холода в душевой кабине! Хотя стоит признать, сна у меня ни в одном глазу. Я проснулась. Способ крайне жестокий, но действенный.
Переодевшись, я возвращаюсь в спальню. Багратов стоит на фоне окна. Свет обнимает его темную фигуру, подчеркивая, насколько он хорошо сложен и силен.
– Какое сегодня число? – бросает мне через плечо.
Застываю! От этого мужчины не знаешь, чего ожидать. Он непредсказуем! Багратов поворачивается ко мне лицом.
– Какое сегодня число, Мышонок?
– С-с-седьмое сентября, – отвечаю не задумываясь.
Лицо Багратова пересекает жесткой усмешкой.
– Нет, постойте. Седьмое сентября – это был день, когда вы приехали. Был вечер…
Бросаю взгляд за окно с матовым тюлем. Там светло.
– Сегодня восьмое сентября! – произношу с гордостью.
– Сегодня десятое, – говорит как будто с жалостью.
Подносит прямиком к моему носу телефон с датой. Секунды тикают онлайн, часовой пояс выставлен верно.
– Как?! Не может быть такого!
– Я приехал восьмого сентября, вечером, ты проспала полтора суток. А если учесть, что даже дату моего приезда назвала неверно, то тебя сильно опоили. Впрочем, по результатам анализов все понятно.
– Чем меня опоили?
– Сильным снотворным! Чтобы ты не дергалась и не убежала, – он выдерживает паузу. – Все еще хочешь защищать родных?
– А вы… вы не потеряли надежду разболтать меня? Ничего не выйдет.
– Ты пила что-нибудь?
– Чай. Последние, что я пила, это был чай я. Отец угостил. Потом уснула на часик…
Единственный раз, когда я сидела с ним за одним столом, можно сказать.
– Может быть, на сутки? – передразнивает.
– Простите.
– За что?
– Я не хотела быть в роли Спящей Красавицы. Так само получилось.
В ответ смотрит на меня с укором и жалостью.
– Спящая – это да. С Красавицей я бы не был так уверен.
Обида пронзает в грудь. Прямо под сердцем колет.
– Ксана была права! Вы гадкий, – срывается с губ.
Багратов быстро поворачивается в мою сторону. Я инстинктивно сжимаюсь. Он здоровый и сильный мужик, я всего лишь муха по сравнению с ним.
