Я никогда не любил это его выражение лица. Сегодня оно не нравилось мне особенно.
– Ладно, – словно догадался, о чем я думаю, Паша потер лоб. Тоже достал себе воду. И опустошив свою бутылку, добавил: – Это так не объяснишь. Тем более такому барану, как ты. Это нужно видеть.
Больше ничего не рассказывая, он ударил по газам. Машина тут же сорвалась с места. А уже через десять минут, стоило нам подъехать к зданию Дворца бракосочетаний, я сам отчетливо осознал, на что намекал друг.
Настоящие женихи ещё до ЗАГСа представляют встречу со своей невестой. Они ждут этого момента. Настраивают себя на белое платье, прическу и макияж, которые даже жабу превратят в принцессу.
Настоящие женихи хоть как-то морально готовятся.
Ненастоящим хуже.
Я смотрел свадебные макеты Изольды Генриховны. Ее специалисты продумали каждую мелочь: от речи регистратора до цвета пуговиц на платье невесты. Но между макетом и той невестой, которую я увидел сейчас у чёрного входа Дворца Бракосочетаний, не было ничего общего.
Вместо молодой светской львицы, увешанной бриллиантами и золотом, передо мной стояла другая. Больше всего, как ни странно, она напоминала соседскую девчонку с огромными испуганными глазами и моим портретом, написанным карандашом.
Даже сквозь фату была видна закушенная губа и растерянный взгляд. Даже, несмотря на роскошное платье, Лера сумела остаться собой.
Если бы к слову «хрупкость» нужно было бы найти образ, моя невеста подошла бы идеально.
Она казалась хрустальной фигуркой. В меховой пушистой накидке, но без бронежилета в виде корсета. В мягких облаках белоснежных кружев, но без длинного шлейфа, способного отгородить от посторонних на несколько метров.
Она была нереальной, нежной, парящей над ступенями в тонкой паутине прозрачной фаты.
Девочка-видение, не похожая на питерских и московских модниц. Скорее юная наследница королевской династии или даже будущая принцесса.
«На своей настоящей свадьбе Лера могла выглядеть только так», – не знаю, почему мне пришла в голову эта мысль. До последней секунды я вообще не представлял ее в свадебном платье или с обручальным кольцом.
Лера была знакомой, соседкой, человеком, которого я по каким-то до конца не понятным для себя причинам записал в короткий список близких.
В «женах», «любовницах» или «подругах» она не значилась. И только сейчас я осознал, что даже не поинтересовался: был ли кто-то у нее в личных списках… мечтала ли она о белом платье… планировала ли быть такой ослепительно красивой для любимого.
Как ни паршиво было это понимать, Алине я и на шаг не позволил бы приблизиться к ЗАГСУ ради такой аферы. А эту девочку просто поставил перед фактом: надо.
– Если что, я тебя предупреждал. – Пашка заметил мой взгляд и понимающе хмыкнул.
– Предупреждать следовало конкретнее, а не этими твоими импотентскими намеками. – Мое и так не самое лучшее настроение скатилось до отметки «плинтус».
– Ну, извини. У меня, в отличие от некоторых, здоровая мужская реакция на женскую красоту.
– Хотя бы на свадьбе постарайся обойтись без демонстрации этого своего здоровья.
В нынешней ситуации отступать было некуда, потому я лично перепроверил цветы в петлице, затянул ненавистный галстук-бабочку и взял с заднего сиденья букет.
Осталось выйти и завершить работу на сегодня. Двадцать минут на церемонию и еще максимум полчаса на фотосессию. Терпимо.
– Знаешь, Лаевский, я тебя второй раз в ЗАГС везу. А ощущения, словно в первый, – неожиданно совсем другим тоном произнес Паша. – Серьезно. Тогда все так тихо, скромно было. Словно репетировали.
– Тебе напомнить, что это на самом деле не брак, а сделка?
Казалось, более гадко на душе быть не может, но вышло, как в том анекдоте про колодец: «Снизу постучали».
– Эх, зря я не настоял на своей кандидатуре в женихи. С такой невестой не грех любую сделку превратить во что-то серьезное.
Ещё минуту назад я бы точно заехал бы этому гению в челюсть. Для бодрости духа! И свежести ума!
А сейчас резко остыл, словно бабка отшептала.
– И чтобы ты сделал? Украл бы у нее ещё пару лет? – Я в последний раз обернулся к Паше.
Дальше тянуть не стоило. Фотографы, прорвавшиеся к черному входу, уже заметили нашу машину, и вспышки фотокамер начали слепить глаза.
– Вот ты, Никита, умный, а иногда… – Подняв взгляд кверху, он произнес что-то еще. До меня донеслись лишь некоторые слова – весьма сомнительные комплименты. Но они уже не имели значения.
Дальше была работа. Чересчур крепкое рукопожатие СанСаныча, который так спешил, что привез невесту раньше срока. Полные ненависти взгляды Биркина и ещё парочки гостей из числа акционеров. Сощуренные глаза свидетельницы – лучшей подруги Леры. И протянутая мне узкая ладонь в белой перчатке.
Дурацкой была идея приезжать по отдельности. Нужно было метлой гнать эту организаторшу свадеб вместе с её «персональным» подходом. Для огласки вполне хватило бы несколько фотографий с росписи.
Но даже сейчас, после нескольких минут ожидания на холоде, Лера не произнесла ни одного упрека. Ее ледяная рука утонула в моей. И послушная, тихая, она пошла рядом к тяжёлой двери Дворца.
