Судьба не любит кредитов. Она не жалеет должников. Не прощает их. Никогда.
Арсен
Чуть повернув голову вбок, смотрю на проносящийся за окном пейзаж.
Мелкий дождь тихо стучит по крыше и стеклам автомобиля, подыгрывая тихому урчанию мотора.
Едем молча. Все слова закончились еще у ворот колонии. Настало время действий.
Интересно, как там сейчас моя Лиана? Наверное отдыхает после очередных процедур... Не буду лишний раз ее тревожить, итак плохо расстались сегодня утром. Ей нельзя волноваться, а я сам по себе действую на нее как триггер. Каждая наша встреча, как полет в космос. Причем для нас обоих. И если раньше это казалось мне правильным и интересным, то теперь не вызывает ничего, кроме беспокойства.
Лиане нужны положительные эмоции, любовь и забота, а не весь этот экстрим. Нет, надо что-то делать. Но что?
Перед глазами периодически все расплывается, виски трещат от боли. Кажется, еще сутки, и моя голова просто взорвется к чертям. Сколько часов я уже на ногах? По ощущениям – не меньше недели. Как бы не упасть от бессилия.
– Заедем сначала в клинику, – прошу своего водителя и поворачиваюсь к Саргису. – Хочу поговорить с лечащим врачом Лианы.
– Ты прав. Лучше рассказать ей все с самого начала, пусть будет готова...
Я долго сомневался, соглашаться мне на план Матвея или нет. Все думал о прошлом, прокручивал в памяти воспоминания из детства, пытаясь отыскать в них хоть что-то, что натолкнуло бы на правильную мысль, указало направление, куда идти.
Пусто.
Ни одной зацепки, чтобы ухватиться.
Но ведь она должна быть!
Я чувствую в своей руке эту нить, но она такая тонкая и прозрачная, что рвется, стоит немного потянуть.
Не дает покоя одна мысль... Наивная и сентиментальная мыслишка, за которую я цепляюсь, как утопающий за единственную возможность выжить. Как может быть гнилой тварью та, что так любит своего ребенка? Или может я действительно слепой идиот, которого и в этом вопросе обвели вокруг пальца? Я уже столько всего узнал о своей сестре, что боюсь о чем-либо предполагать. Кажется, я никогда и не знал ее настоящую. Вообще ничего.
Но я по-прежнему хочу верить ей.
Так хочу, что кости ломит от напряжения.
Может поэтому я до сих пор не передал информацию о ней в соответствующие органы?
Папка с доказательствами давно готова. Мы собрали столько улик, что попади она в нужные руки, Рузанну закроют лет на десять. Но...
Я не могу.
Не могу, черт меня дери!
Она же моя сестра. Сестра! И если для нее это слово – лишь пустой звук, то для меня – целая вселенная.
Я ведь помню ее еще совсем крошкой! Маленьким розовым комочком с огромными почти черными глазами и улыбкой ярче солнца...
Это тоже самое, что собственными руками разломать себе ребра и выдрать из груди сердце.
Больно.
Невыносимо больно.
Так плохо мне еще не было никогда...
– В чем дело? Ты как-то совсем побледнел, – слышу голос Сагаряна и медленно выныриваю из удушливого тумана. – Не хочешь этого делать?
– Это выше моих сил, – не смотрю на него, потому что знаю, как сейчас исказится его лицо. Саргис потерял четыре года жизни. Из-за нее. Он никогда не поймет моих страхов.
– То есть ты готов спустить ей все это с рук? Все, что она сделала с нами... Столько искалеченных судеб! Как ты можешь, Арс? Объясни мне, – его слова словно выстрелы, пулями протыкают плоть, оседая в мясе свинцовым дождем. Я понимаю, что он прав. Умом я все это осознаю и даже поддерживаю, но сердцем...
Сердце не хочет принимать очевидное.
Бьется, мечется в агонии...
Нет, мне не жаль себя. Я даже хочу, чтобы эти мучения не заканчивались. Только так я чувствую себя живым. Только так понимаю, что отвечаю за свои грехи. За ошибки, которых нагородил уже столько, что почти не верю в исправление.
– Думаешь это так просто? – усмехаюсь, видя в глазах друга непримиримый огонь. Знакомый такой. Почти родной. Он сжирает и меня. С тех пор, как узнал правду о сестре, я сгораю в нем день ото дня. Постоянно. Снова и снова. – Сначала я хочу поговорить с ней. Понять...
Не успеваю договорить. Телефонная трель перекрывает все мысли, заставляет замолкнуть.
На экране высвечивается номер Лейлиной няни, и я понимаю, что что-то случилось.
Сразу.
На подсознательном уровне.
Дальше действую на автопилоте. Нажимаю на «принять» и замираю, когда до меня доносится заплаканный голос женщины:
– Арсен Хачатурович... ваша мама... – и тут меня прошибает током. Причем насмерть. – Приезжайте скорее!
***
Не могу поверить, что все это происходит со мной.
Вокруг какая-то суета, шум. Но я не слышу голосов. Ничего не слышу.
Будто в уши вода забилась и теперь не пропускает никаких звуков.
В глазах рябит. Кристальной чистоты больничная палата кажется грязной, заполненное надоедливыми мошками
Они везде.
В каждом миллиметре спертого, пропитанного запахами медикаментов, воздуха. В каждом вдохе. В каждом нервном ударе обезумевшего сердца...
Уже вторые сутки, как маме сделали операцию на сердце.
Вторые сутки, как я не отхожу от маминой палаты ни на шаг.
И... вторые сутки, как МОЯ сестра чуть не убила ее...
