— Прошу прощения, я не хотела помешать, — проскрипела лэй Дзи, ее голос как- то разом состарился и зазвучал, как плохо смазанный механизм.
Я растерянно глянула на невозмутимое лицо супруга, с вежливой полуулыбкой смотревшего поверх моей головы, и повернулась в кольце его ослабивших хватку рук. Ри порадовала откровенно жалким видом. С трудом скрываемая злоба совсем не красила ее юное личико, свитер, который и на меня был великоват, из- за чего и валялся в недрах шкафа без дела, сидел на девушке ничуть не лучше мешка, а его нежно- голубой цвет придавал ее коже нездоровый оттенок. Прислонившись спиной к Грэгу, я участливо произнесла:
— Вы так побледнели! Неважно себя чувствуете, Риада? Может быть вам прилечь? — Неестественно синие глаза нахалки скользнули по комнате и замерли, явно остановившись на супружеской кровати. Я чуть снова не вскипела, но тут вмешался Грэгори:
— В гостевой спальне будет очень удобно.
— Спасибо, — проскрежетала девица, впервые за вечер проявив здравый смысл: — Мне что- то в самом деле стало не по себе, но я лучше вернусь домой.
— Дома всегда лучше, — подтвердила я. — Дорогой, вы же сможете обойтись без Колейна? Думаю, будет самым разумным, если он немедленно доставит сестру в Латию.
— Мы уже решили основные вопросы, — согласился супруг. — Сейчас я его позову и…
Закончить предложение Грэг не успел. Раздался короткий стук и, не дожидаясь приглашения, распахнулась дверь в коридор. На пороге стоял лэй Дзи, а из- за его плеча заглядывала в комнату запыхавшаяся Хайда.
— Ри, мне сказали, ты заболела?! — совершенно спокойно поинтересовался Колейн, ничуть не взволнованный сообщением.
— Да! — отрезала девушка, ненавидяще зыркнув на кайру. — Отвези меня домой, — добавила она, направившись к брату.
Гостей мы проводили как образцовые хозяева — стоя на крыльце под руку с мужем я с умилением следила за скучно- серым шипом, пока он не исчез за поворотом. Я бы и платочком на прощанье помахала, демонстративно смахнув слезу, но сочла это излишним — противник и без того был полностью повержен.
Грэгори, извинившись, что обещанный важный разговор, о котором я совсем забыла, придется перенести, отправился в кабинет к Мисталю и Оледу, а я — наверх. В спальне меня поджидали Хайда и ее суровая отповедь. Покорно выслушав, какая я непутевая, дурная и вообще безмозглая, и что гнать надо наглых девок, чтобы глаза хозяину не мозолили, а не одежду им раздавать, я выставила кайру из комнаты и занялась обыском.
В то, что милая крошка Ри устроила представление исключительно из любопытства, намереваясь лишь оценить хозяйский этаж вожделенного дома, не верилось совершенно. У лэй Дзи наверняка была цель помимо изучения обоев и мебели. А что она могла? Устроить погром? Откровенный идиотизм. Опробовать на мягкость супружеское ложе Брэмвейла? Глупость неимоверная.
Девица целеустремленно вломилась именно в мою спальню, не побоявшись столкнуться. А ведь Хайда сообщила, что хозяйка принесет что- то на смену испорченной блузке. Значит, не понимать, что я нахожусь у себя, Риада не могла. Так что это было: желание устроить сцену подальше от мужских глаз или попытка подбросить что- нибудь неприятное? Что- нибудь сродни тому письму, напоминание о котором покачивалось на внутренней стороне предплечья.
Буквально ползая по полу и заглядывая в каждую щель, я костерила себя за забывчивость. Вот уж точно девичья память! Кусок сафировой бумаги — той, что я бездумно запихнула в сумку после того, как красная лента обвилась вокруг руки — был куда менее удобен, чем перчатки которые я планировала купить, но не купила. А мэйм, совсем не мешавший во время ужина, но вдруг ставший неимоверно раздражать сейчас, я так и не показала Соэре, как собиралась.
От поисков неведомо чего отвлекали мысли, раз за разом возвращавшиеся к происшествию в смежной комнате. Взгляд, как назло, то и дело натыкался на ведущую туда дверь, и шестеренки в голове со щелчком возвращались с очередного витка рассуждений к прежней точке — к поцелую. В момент оного я была так поглощена воображаемой картинкой того, как вытягивается от неожиданного зрелища личико лэй Дзи, что на прочее обращала мало внимания. А оставшись наедине с собой, не могла не думать… Зачем Грэгори это сделал?
Если он просто хотел отвадить надоедливую девицу, достаточно было и просто объятий. А то и пары к месту сказанных слов. Впрочем, учитывая наглость этой охотницы за охотниками, и поцелуй мог оказать всего лишь краткосрочный эффект. А если он хотел таким образом намекнуть, что его перестал устраивать наш договор? И что мне делать в этом случае? И что будет делать он, когда я не соглашусь становиться женой настоящей? И не соглашусь ли…
Видения скандала и развода чередовались в моем воображении с образом двух стариков, покачивающихся в плетеных креслах на балконе и созерцающих закат. И я не смогла бы сказать, какое развитие событий в тот момент пугало меня больше.
