— И что из того? Разумеется, я не стал бы делать предложение незнакомке, основываясь только на симпатии к ее заплаканному личику.
— Но…
— И я говорил, что наблюдал за тобой некоторое время, — перебил меня муж, принявшись промокать смоченной водой из графина салфеткой багровые пятна на моей коже.
— Люрвиг выяснил, что ты спешно уехал из Финна сразу после вашего разговора.
— Мне было необходимо сменить обстановку, и, естественно, из всех предложенных мест работы я выбрал родной город, — пояснил супруг.
— А…
— Эльза, я так понимаю, ты пытаешься выяснить, женился ли я на тебе из-за рассказанного Чарди? — Я согласно кивнула. — Да, его слова сыграли важную роль, — спокойно признал Брэмвейл. — Я так и застыла с приоткрытым для нового вопроса ртом. Почему-то я совершенно не ожидала услышать подтверждение версии кузена, предполагала, что Грэг будет отпираться до последнего, а он так легко согласился. — Конечно же меня заинтересовала умница и красавица с замечательным характером, единственным недостатком которой является безобидное легкомыслие.
— Что?
— Я уже был женат однажды по любви и второй раз был намерен заключить союз исключительно по расчету.
— Безобидное легкомыслие? — переспросила я изумленно.
— Поверь мне, Эль, — рассмеялся муж. — У жен бывают куда более существенные недостатки, чем тяга к флирту. Не смотри на меня с таким ужасом, я не сошел с ума. Ты просто во многом сама, хоть и не без любезной помощи лэй Марвейн, придумала себе проблему. Не спорю, для ревнивого, не уверенного в себе мужчины такая супруга оказалась бы тяжким испытанием, но я предпочитаю открыто кокетничающую особу втайне изменяющей.
Я помолчала, залпом допила почти остывший градж и вернулась к началу разговора:
— Ладно! Будем считать, что это мы выяснили. А какого вопроса ты от меня ожидал?
Ответа я не услышала — вместо него раздался тихий стук. Я замерла, не веря своим ушам, и медленно повернулась в сторону двери, ведущей в коридор. Створка так же медленно открылась, и в проеме, словно в раме, нарисовалась хрупкая фигурка. Я зажмурилась и распахнула глаза — видение и не думало исчезать, но верить своим глазам я оказывалась так же, как до этого ушам, а потому еще пару раз смежила веки.
Впору было счесть себя пророчицей: облик крошки Риады отличался от представленного мною только выражением лица — юная лэй Дзи, потупившись, изображала скромницу — да целостностью подола. Вместо того чтобы обрезать одолженную ночную рубашку, гостья просто собрала ткань складками и придерживала рукой созданную таким образом драпировку. Ноги с мосластыми коленками в результате оказались обнажены крайне неприлично, а в распахнутом вороте, сползшем с плеча, виднелись костлявое плечико и верхняя часть намека на грудь.
В тишине спальни мне вдруг почудилось рычание. Лишь мгновение спустя я поняла, что странный звук издаю я сама. Еще через миг — осознала, что швырнуть в наконец поднявшую голову и узревшую «гостеприимное» лицо хозяйки дома особу бокалом мне не дает рука мужа, легшая поверх моих судорожно стиснутых пальцев. Грэгори как-то незаметно, хотя я вряд ли могла в тот момент заметить что-либо, кроме крошки Ри, придвинулся вплотную, обвил рукой мою талию, да еще и подбородок на плечо положил, после чего участливо поинтересовался:
— Что-то случилось?
На щеках визитерши вспыхнули два багровых пятна, подол, словно театральный занавес, устремился вниз, пряча под собой провальную премьеру, а птичьи лапки судорожно стянули ткань на груди.
— Я… — пролепетала Риада. — Я только хотела узнать, можно ли мне спуститься на кухню попить водички.
— В-водички? — Конечно, я не могла видеть себя со стороны, но подозреваю, что моя улыбка вполне была способна посоперничать с оскалом голодной шаеры в тот момент. — Ну разумеется! Я сейчас провожу!
— Нет-нет, что вы, я сама, — пролепетала гостья, делая шаг назад. — Простите, что побеспокоила. Просто дома папа активирует защитные амулеты на ночь, и я подумала, что, может, и у вас такие. Не хотела перебудить случайно весь дом.
— Конечно-конечно, мы все понимаем! — опередил меня Грэг, притиснув к себе до боли в ребрах.
Дверь за неимоверно обнаглевшей девицей захлопнулась, а в следующую секунду в деревянную створку полетел мой бокал. Я рванулась вслед за улизнувшей от расплаты любительницей чужих мужей, но супруг ловко дернул меня обратно, опрокинул спиной на покрывало, навалился сверху и, ухватив рукой за подбородок, поцеловал. Сперва я не чувствовала ничего, кроме злости, и, когда Грэгори отстранился, с силой стукнула его по плечу и попыталась оттолкнуть. Муж хмыкнул и, прижав пойманный кулак к подушке, снова прильнул к моим губам. Постепенно сквозь пелену ярости стали пробиваться другие чувства. В чем в чем, а в поцелуях я имела возможность попрактиковаться и могла оценить опыт и талант. Не знаю, чего уж было больше у моего мужа, но, когда он повторно поднял голову и, улыбнувшись, спросил: «Успокоилась?», я уже тяжело дышала и успела погрузить обе руки в его шевелюру.
