– Фарида и про меня гадости говорила, хотела Сабиту в жены найти правильную татарку, а не чужачку. Но потом начала считать меня лучшей подругой. Если она утром что-то неприятное про тебя сказала, не обижайся. Фарида вечером позвонила и полчаса с восторгом мне рассказывала, какой красивый и щедрый у тебя жених. Говорит, подарил тебе красную спортивную машину.
– Ма…
– Захочешь, сама расскажешь, – предлагает миролюбиво.
– Кое-что я могу рассказать. Сегодня Амир подарил мне щенка. Золотистый ретривер! – говорю с улыбкой.
– Ого! Как наш Чарльстон? – трогательно спрашивает мама.
– Да. Он такой милый, – чешу животик щенку.
Он начинает извиваться, подставляя те места, которые для него самые приятные.
– Вот это уже другое дело. Чувствуется, что Амир тебе угодил с подарком.
– Да, – соглашаюсь с улыбкой. – Но… сейчас все опять не очень хорошо. Мы поругались из-за цвета стен в детской.
– Ремонт – это самое сложное испытание даже для тех пар, которые находятся в длительных отношениях. А вы с Амиром как давно вместе? – невзначай спрашивает мама.
– Иногда кажется, будто я его целую жизнь знаю.
Я выбираю осторожные слова, которые звучат убедительно, потому что правдивы и в то же время скрывают от посторонних истинное положение вещей.
– Давай закончим на позитивной ноте? Уже довольно поздно. Спокойной ночи, солнышко.
– Спокойной ночи, ма.
Отложила телефон в сторону. Вроде разговор простой, но на душе у меня потеплело.
Вижу, как зевает Айс. Пора бы уложить его спать и самой отправляться тоже…
Внезапно мне на плечи ложатся теплые мужские ладони.
– Иногда и мне кажется, что я тебя знаю всю жизнь! – говорит мне в волосы Анваров, щекоча кожу головы своим дыханием.
– Подслушивать нехорошо.
– Хочешь, можешь подслушать мой разговор с родней. Они тоже не в курсе наших делишек.
– Наших?
– Ты же не будешь отрицать, что в этом мы участвуем вдвоем? Ты не даешь мне спуску! – Анваров коварно перебирается губами ниже, на щеку.
– У тебя просто спортивный интерес, а я не хочу стать пыльным призом на полке твоих побед.
Анваров отстраняется с глубоким вздохом, полным разочарования.
– Знаешь, я тоже устал. Я сглаживаю, как могу, острые углы. Ни с одной другой женщиной я так не напрягался.
Быстро отходит от дивана, по направлению к лестнице.
– Говоришь про пыльный приз? Ты сама так решила и лишаешь меня шанса сдувать с тебя пылинки, – поднимается, не глядя на меня, бросает небрежно. – Можешь спать там, где пожелаешь. Больше я не стану ни на чем настаивать.
Амир
Задолбала! Вот реально!
Капризная сволочуга…
Я уже замотылялся прыгать перед ней на задних лапках.
То с одной стороны, то с другой. То с подарками роскошными, то с подарками, приятными душе…
И ни хрена.
Смотрит в мою сторону, как на врага народа.
Как будто я ее насильно и грубо, в грязь.
Сама же на меня облизывается. Уверен, я ее привлекаю, как мужчина.
Иначе быть не может!
Но Света… все равно от меня нос свой воротит.
Гордячка, высокомерная слишком, чтобы признать – в ее трусиках наводнение при виде меня.
Откуда в ней столько упрямства?! В грудь мне дышит, но уперлась в одном мнении и твердо стоит. Как будто за ней – Москва, а она последний панфиловец.
Все эти подкаты, ухаживания, жесты… Намеки и поползновения ею отвергаются.
В тот же миг или… через минуту, когда дала намек, что не прочь, но потом жестоко отбривает.
Отобрать у ребенка конфету и то будет менее жестоко, чем постоянно динамить мужика, у которого в штанах пожар, и ни р-р-р-разу не было подобных простоев!
Хочет по отдельности?
На своем стоит?! Да пожалуйста.
Но тогда и я от своих желаний не откажусь.
Вот так, милая!
Стоишь на своем? Даешь мне полный карт-бланш.
Родит – заберу сына.
Именно так я планировал изначально.
Потом в этот план вписалась Раисова.
Нагло вклинилась, выцарапала в нем себе место и целый дополнительный раздел в договоре, где есть место и для нее, между прочим!
Но она не оценила.
Что ж…
Хватит стирать плевки с одной стороны лица и подставлять вторую, чтобы плюнули еще раз.
Не хочет быть со мной – не будет.
Однако сына я ей не отдам.
Еще чего…
Я своей жизни без него не вижу. Слишком долго этого ждал, хотел… Когда пощупал круглый живот Светы и увидел на узи наследника, еще больше воспылал ожиданием дня встречи с ним.
От этого я не откажусь.
Ни за что.
Пусть даже не мечтает!
Я выпишу Свете чек пожирнее и распахну перед ней все двери.
Пусть катится, куда пожелает. К тому, кому пожелает.
Хоть к Юрке!
Поплачет над его могилкой. Потому что я отдам приказ избавить мир от этого гондона в тот же миг, когда со Светой окончательно расстанусь.
Мои руки будут развязаны…
Пусть и она шагает на все четыре, с жирным счетом за душой.
Без меня.
А я сам как-нибудь. С сыном. С наследником…
Но почему так тошно? Так противно… Так говняно на сердце, что хочется нажраться…
Раздеваюсь в спальне.
До самой макушки полный мрачных мыслей. Внезапно стены дома кажутся тесными, воздух – полным ароматом кожи Светы, и хочется сбежать.
Матернувшись, снова натягиваю на плечи рубашку.
Не могу больше. Не выдерживаю этого напряжения.
