– Можешь остаться. Выбирать тебе.
Нет, мне не померещилось. Анваров ослабляет хватку и дает право выбора.
От этого дух захватывает сильнее, чем если бы он просто настоял на своем.
Я бы не смогла отказаться. Только не сейчас…
Но отчего-то вдруг ему важно, чтобы я сама сказала ему «да».
Я изнываю от нетерпения и в очередной раз сама выгибаюсь ему навстречу. Перехватив руку, опускаю вниз, показывая, чего мне хочется на самом деле.
– Врач порекомендовал воздержаться, – говорит со свистом, но уже ласкает меня пальцами.
Нежно-нежно, заботливо… Ласково и горячо, искушая прикосновениями с обещанием большего.
– Я знаю, но больше так не могу…
– Я тоже.
Резко убрав в сторону одеяло, Амир поворачивает к себе лицом и целует, не отнимая руки. Я напитываюсь его поцелуем, заряды летят во все стороны, сжигая разумные доводы.
Царапаю его крепкое запястье ногтями, сжимаю бедрами, изо всех пытаясь сдержаться от волны экстаза, накатывающей безжалостно.
– Хочешь же? – искушает.
– Хочу, но нельзя. Нельзя же? – спрашиваю с сомнением.
– Я позвоню и уточню! – отстраняется решительно.
– Уже поздно. Не станешь же ты беспокоить врача по такому поводу! – краснею.
– Я плачу неприлично много и имею права задавать все те вопросы, которые только сочту нужными. Тем более, это важно. Вопрос жизни и смерти!
Я не верю, что он станет звонить моему доктору. Но на удивление именно это он и делает!
Набирает номер, подносит телефон к уху. Дожидается ответа.
– Это Анваров! – говорит решительно. – Уверен, вы меня помните!
– Амир, прекрати! – пытаюсь дотянуться до него.
Анваров встает и отходит в другой конец спальни.
– Вы рекомендовали воздержаться от интима. Рекомендовали, но не запретили, так? Если состояние пациентки отличное, если нет неприятных и болезненных ощущений, но есть огромное желание немного расслабиться…
Черт! Я сейчас сгорю от стыда.
Анварову хоть бы хны, внимательно слушает ответ врача.
– Да! Именно это я хочу узнать! – сияет улыбкой на сто ватт. Снова пауза. – Спасибо, доктор. Вы даже не представляете, что вы сейчас для нас сделали!
Амир небрежно отбрасывает телефон в сторону и снова забирается на кровать с коварным видом змея-искусителя.
– Ну же, спроси меня, – предлагает, искрясь от нетерпения.
– Я все поняла по твоему виду.
– И что же ты поняла?
– Доктор сказал: можно? – уточняю робко.
– Он сказал, что твои тренировочные схватки – это не патология, а норма. Состояние у тебя отличное, а рекомендации были даны, потому что ты сильно стрессовала. Но сейчас он сказал мне…
Наклоняется, срывая поцелуй.
– Нельзя держать в себе, это губительнее. Сейчас тебе это нужно, – ласкает губы языком, сводя с ума. – Отпусти, – требует. – Давай… Отпускай.
– Ами-и-и-ир, – выдыхаю потрясенно, распадаясь на чувствительные пульсации.
Они всюду: на теле, на губах, глубоко под кожей.
От поцелуя мужчины, уверенного, глубокого и жадного, костры разгораются все сильнее. Совсем ничего не соображая, тянусь к пряжке мужского ремня.
Амир перехватывает мою руку и подносит ко рту, взасос поцеловав ладонь.
– Подумай хорошенько, – дергает верхней губой, как хищник, обнажая крепкие зубы. – Я тебя…
– Хочу! – выдыхаю уверенно, помогаю ему раздеться.
Мы оба задыхаемся, сталкиваясь губами, языками за право поцеловать как можно жарче, настойчивее, трогаем друг друга всюду, не в силах насытиться предельной откровенностью и разрешением на все.
Оказываюсь в кольце его сильных, властных рук. Амир обжигает дыханием шею, водит по ней губами, вжимаясь сзади крепче и крепче, теряя терпение.
– Доверься, – просит он, замерев перед тем, как перейти черту, за которой не будет возврата к прежним отношениям, недомолвкам.
Я понимаю, что согласившись сейчас, навсегда утрачу возможность сделать вид, будто он меня ничуть не волнует.
Волнует, еще как. Мне кажется, я даже влюблена в Амира, но боюсь признаться в этом даже самой себе.
Мне страшно. Так страшно, что я сердца не чувствую. Оно перестало биться, замерло в ожидании.
– Ты не пожалеешь, – обещает Анваров, оставив тягучий поцелуй на моем плече. – Скажи мне «да».
Я киваю нерешительно. Необязательно все должно закончиться плохо, убеждаю себя.
Амир мне нравится, как мужчина. Я забываюсь рядом с ним и хочу большего…
Он терпеливо ждет моего ответа.
– Да-да… – соглашаюсь. – Да.
Даю согласие, подарив нам второй шанс, допустив в душу веру в хорошее.
Он попросил довериться ему. Я сделала шаг навстречу и не жалела о своем решении на протяжении целой ночи, а утром…
Амир
– О черт… – выдает Света следующим утром после бессонной жаркой ночки.
– Я рассчитывал на «о да…»!
– Что мы делаем в одной постели?
– Сама как думаешь?
– Мы переспали?
Раисова заглядывает под одеяло, словно желая убедиться, что все было по-настоящему. Разумеется, на нас совсем нет одежды! Ни клочка.
– Ты же сама ко мне пришла. Помнишь?
– Нет, – шепчет она и натягивает смущенно одеяло на лицо.
Остаются лишь глаза, блестящие и безумно красивые.
Но и их Света прикрывает, окончательно от меня отгородившись.
– Что?! Как это?! Совсем ничего не помнишь?! – спрашиваю, не веря.
Не может быть. Чтобы снова в потерю памяти?!
