Нестихающее предчувствие грядущей подлости стало только острее.
Закончив сборы, все выехали. И если бы не то, что ждало впереди, эту прогулку вполне можно было бы счесть приятной. Ясное небо после нескольких дождливых дней казалось особенно синим. Солнце ярко светило, пробиваясь лучами в промежутках кипарисовой аллеи.
Скоро роща вокруг дороги стала светлее, а среди залитой медовым светом зелени показались очертания старинной, если не сказать — древней каменной арки. Дальше дорога была открыта только тем, кто не участвовал в состязаниях, но желал на них взглянуть, и тем, кто должен был через эту арку пройти, чтобы побороться за место преемника короля.
Мы торопились в Фройготт, как могли. Но, кажется, ещё со вчерашнего дня всё было против нас. Ночью в окрестностях Эйл и дальше прошёл такой страшный ливень, что дорогу безнадёжно развезло. Мой кучер с видом знатока уверил меня, что знает короткую дорогу, которая не так изрыта колеями, залихватски гикнул и свернул с основной. Мне даже показалось, что мы и правда покатили быстрее, но этого чувства хватило не надолго.
И скоро мы окончательно увязли. Моей охране пришлось пачкать ноги до колен, чтобы вытолкать проклятущую нагруженную шинакорнами, мной и моей злостью карету из грязи — и всё это задержало нас довольно сильно.
Под конец мне самой уже хотелось выпрыгнуть из экипажа и побежать впереди. И лишь когда среди густых каштановых и кипарисовых рощ наконец показались ворота летней королевской резиденции, меня немного отпустило.
“Ну вот, Карамелька, — философски заметила Ли. — А ты переживала. Кабы на твоих переживаниях можно было тащить карету, мы добрались бы, конечно, гораздо быстрее. А так — они совершенно бесполезны”.
— Надеюсь, состязания ещё не начались, — только и ответила я.
И первые же встреченные мной стражники развеяли хотя бы часть опасений.
— Все уже готовятся выезжать.
Я отпустила своих перепачканных в грязи охранников отмываться: до места добралась, теперь смогу передвигаться и сама. Тем более под присмотром шинакорнов. Найти бы ещё Ренельда поскорей! И как бы ни были заняты слуги во дворе и покоях господ, а всё равно нашлись свободные, чтобы меня встретить и проводить в подготовленную для нас с герцогом комнату.
Я в Фройготте не ориентировалась совсем. Пришлось уповать на горничную, что повела меня замысловатыми переходами и галереями. По одной лестнице, по другой… Одной тут потеряться можно вмиг — и шинакорны не спасли бы!
Но Ренельда в покоях не оказалось: служанка только развела руками. А я попросила её узнать, где теперь мой муж: наверное, весь в заботах по подготовке к испытаниям. Вовремя же я нагрянула!
“Терпеть не могу эти каменные лабиринты, — проворчала Ли, озираясь в гостиной. — Каждый раз всё по-новому. Только привыкнешь...”
Лабьет не разделял её страданий: в это время он задумчиво и довольно пристрастно обнюхивал всё вокруг. В каждом его суетливом движении чувствовалось нетерпение. Но вот он наконец остановился, поднял морду и страдальчески заскулил.
— Сейчас мы пойдём к твоему напарнику, — попыталась я его успокоить. — Тоже очень хочу его увидеть.
Я и правда успела соскучиться по Ренельду всего за один только день. Мне не хватало его буквально во всём. И сейчас от одной только мысли, что я скоро его увижу и смогу рассказать столько всего важного, на душе становилось легче. Да, это не конец, но большой шаг вперёд!
Однако служанка не возвращалась. Другая горничная пришла и принесла фруктовый чай — будто я просила! — но и она не знала, где сейчас искать герцога.
И когда я уже собралась идти сама: с риском заплутать в этих старинных коридорах, в гостиную вновь постучали, и внутрь заглянул лакей:
— Мадам, — он почтительно поклонился. — Меня просили передать вам, что его светлость перед отъездом занят разговором с его величеством. И ещё… что королева желает вас видеть. По какому-то важному делу…
Я закатила глаза: только Виолены и её забот не хватало мне для полного счастья. Но что ж, раз Ренельд всё равно пока занят… А его мать, наверное, переживает не меньше меня: не только за сына, но и за супруга, на здоровье которого внезапное появление принца сказалось не самым лучшим образом.
— Останешься здесь! — велела я Лабьету. — На случай, если Ренельд вернётся сюда. Ли пойдёт со мной.
“Может, я тоже осталась бы, Карамелька? — вздохнула та. — Да ну сидеть с вами и слушать ваши женские бредни”.
— Не спорь! — огрызнулась я мысленно. — Можно подумать, мне хочется разговаривать с Виоленой. А так ты хотя бы составишь мне компанию.
Самка закатила глаза, но всё же пошла вместе со мной следом за лакеем, который терпеливо ожидал меня у двери снаружи. Мужчина зыркнул на шинакорна с большим подозрением или даже опаской: ещё бы. На тех, кто близко не знаком с этими существами, они неизменно производят неизгладимое впечатление.
