Эдди входит в темный и пустой дом – или это только кажется, что дом пуст. Постояв немного в гостиной и громко возвестив о себе, он слышит храп наверху. Трипп, открыв рот, дрыхнет без задних ног в гостевой комнате, его рука свисает с кровати. Храп звучит громко, прерывисто, дыхание неровное, и что-то в этом кажется Эдди странным. Неестественным. Но опять же, Трипп – пьяница, возможно, все они так храпят.
Лодки нет у причала, и, судя по всему, в доме побывали все трое – у двери висит сумочка Бланш, ключи Триппа валяются на стойке, сумка с вещами Беа осталась на одном из барных стульев у стойки. Стоя посреди гостиной, Эдди твердит себе, что поступает, как полный придурок, что девочки просто взяли лодку и отлично проводят время, а он позволил Бланш запудрить ему мозги всем этим дерьмом о маме Беа.
Затем он выглядывает через заднюю дверь и видит ее. Беа. Она идет по причалу, промокшая насквозь.
И тут Эдди понимает.
И она понимает, что он все понял. Эдди запомнит выражение ее лица на всю оставшуюся жизнь, то, как Беа стиснула челюсти, расправила плечи и вскинула голову, словно хотела сказать: «Только попробуй, ублюдок». И поначалу Эдди принял правильное решение: заключил ее в объятия, сказал, что все понимает. Бланш знала ужасный секрет подруги и рассказывала его посторонним людям, что еще оставалось Беа? Она защищала себя и мужа, защищала все, чего они добились, и разве она не умница, раз пригласила сюда Триппа, чтобы свалить вину на него? Они скажут, что он сильно напился, поссорился с Бланш и ударил ее, ударил очень сильно. Беа пыталась спасти Бланш – ведь это ее лучшая подруга! – но тоже была пьяна, и было так темно. Она проявила такую храбрость, нырнула в воду, поплыла за помощью.
Улыбнувшись Эдди, Беа встает на цыпочки и целует его.
– Я знала, что ты меня поймешь, – произносит она.
Тогда Эдди хватает ее, зажав ладонью нос и рот. Ее ноги скребут по земле, пальцы отрывают пуговицу от его рубашки – он вспомнит о ней лишь несколько дней спустя, когда Беа уже будет находиться в безопасности в убежище для чрезвычайных ситуаций.
Она в безопасности – вот что он себе повторяет.
Я не мог сдать ее властям или допустить, чтобы ее посадили в тюрьму. Только не за такое расчетливое убийство, только не в штате, где разрешена смертная казнь, только не с учетом того, что ее могли заподозрить в причастности к смерти матери, как заподозрил я.
