Я пристально на нее посмотрела, заметила и уставший вид, и заплаканные глаза. Мои тут же увлажнились помимо воли: я представила, через что ей пришлось пройти, чтобы выторговать для меня эти две недели.
«Нянечка, родненькая моя...»
И тут я заметила в углу огромный красный чемодан, которого точно не было, когда уезжала.
— А это что? — ткнула в него пальцем.
— Это завез Олег, сказал, что ты с собой практически ничего не взяла, вот и привез те вещи, которые ты любила больше всего.
— Вот су... тра только думала о вещах. Надо же, какой молодец!
Няня подняла брови в недоумении, а я сделала страшные глаза и приложила палец ко рту, позвала ее за собой на кухню.
«О-о-о, — мысленно ругнулась на себя, пока шли. — Вовремя исправилась. Чуть не спалилась, балда!»
Я подозревала, да что там, была уверена: в этом чемодане сюрприз от Ремезова. В его благие намерения и искренность больше не верила.
М-да, так и с ума сойти недолго, если бояться ляпнуть что-нибудь не то, при этом играя роль непринужденной и ничего не подозревающей Милы.
На кухне коротко шепнула няне на ухо:
— Олег за мной следит, вполне может и прослушивать, так что в моей спальне больше нельзя обсуждать ничего важного.
Та округлила глаза и охнула. Сделала шаг к столу и тяжело опустилась на стул.
— Вот гаденыш! — погрозила ему в воздухе кулаком.
— Ничего, и на него управа найдется! — бодро улыбнулась я.
Хотя в душе совсем не была так уверена. Однако Елизавета Марковна и так сделала для меня слишком много, переживать еще и об этом для нее слишком.
— Нянь, — я присела на корточки у ее ног, взяла ее руки в свои, — может, мне уехать? Дядя Егор волком смотрит. Видно же, что недоволен. Не хочу, чтобы у тебя проблемы были. Он же тебе мозг выест, да?
— Выест, Милочка, как пить дать выест, — закручинилась няня. — Только лучше уж пусть он бурчит, я привыкла, чем тебя выгнать в никуда. Не дело это. Люди должны помогать друг другу, иначе какие они без этого люди?
Я кивнула.
— Постараюсь найти жилье побыстрее.
Поцеловала нянины руки и положила голову на ее колени. Несколько минут так и сидели. Потом я вскочила.
— Ну что, с ужином помочь? Что делать?
И мы засуетились по кухне.
Как отличался этот ужин от тех, что были у нас с няней до того, как вернулся ее муж... Думала, дядя Егор поделится впечатлениями о работе, расскажет что-то о Питере, в котором и был все это время. Куда там!
Мрачная атмосфера ужина напомнила мне фильмы-триллеры, где тягучее молчание актеров служит предвестником дурных событий в дальнейшем. В голове словно заиграла музыка из одного из таких фильмов, нагоняя жути.
Дядя Егор молча хлебал борщ, переводя тяжелый взгляд с меня на няню и обратно на тарелку. Периодически хмурился и опрокидывал в себя стопку. Подливал себе тоже сам. Когда он вышел, мы обе выдохнули с облегчением.
Болтать за чаем, как делали обычно, настроения не было, и мы тоже молча разбрелись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи.
Мне не спалось. За окном поднялся ветер, и тени деревьев в свете луны создавали причудливые картинки на стене. Еще и этот красный чемодан никак не давал покоя. Все казалось, будто у него есть глаза, и они следят за мной, следят...
Я крутилась с боку на бок, садилась в кровати, поджимая под себя ноги, снова ложилась, пыталась считать овец, потом представлять себя чайкой, летящей над лазурным морем, но тщетно. Морфей упорно отказывался меня обнимать.
В итоге не выдержала и пошла на кухню, чтобы выпить воды.
Свет решила не включать, чтобы никого не потревожить. Когда напилась, тихонько поставила пустой стакан на стол и развернулась к выходу.
И вздрогнула, закрыв рот рукой, чтобы не вскрикнуть. В темноте дядя Егор в своей белой майке показался мне привидением.
В следующую секунду он сделал шаг вперед, криво ухмыльнулся и протянул ко мне свою медвежью лапищу.
— Егор Станиславович, вы чего? — резво отпрянула я и попятилась, в ужасе округлив глаза.
Его рука схватила лишь воздух, а я прижалась попой к подоконнику, нечаянно сдвинув горшок с фиалками. Тот с оглушительным грохотом проехал несколько сантиметров назад.
Испуганно вцепилась в пластик ладонями. Дальше бежать было некуда.
Я съежилась, мысленно желая стать невидимкой, и вжала голову в плечи.
Дядя Егор сделал шаг вперед и навис надо мной огромной твердой скалой.
В нос тут же ударил запах алкоголя. Похоже, после того как мы разбрелись, он еще не единожды прикладывался к бутылке.
По спине тут же побежали холодные мурашки, низ живота свело в животном страхе.
— Задолбали вы уже, несчастные и обездоленные сиротки, чтоб вас всех!..
В его голосе было столько ненависти и злобы, что оторопь взяла. Я в его глазах точно выглядела лютой вражиной. Но почему?
— Что я вам сделала? — пропищала я в недоумении.
Дядя Егор пошатнулся и громко икнул.
— Ты? Все вы одинаковые! Из-за вас Лизка потеряла ребенка, — мотнул головой он, опер правую руку о стену чуть выше моей головы, зло прохрипел: — Да так и не смогла потом... ик... А вы всё претесь сюда и претесь... и претесь. Еще и помощи... ик... просите, как будто... ик...
Он выпрямился и с силой впечатал кулак в стену.
