— Лисицын в обход тебя на десять утра собрание назначил, — торопливо заговорил Михаил Львович, как только завел машину, и мы тронулись. — Понятия не имею, что они там обсуждать собрались. Полагаю, он снова им будет петь о твоей несерьезности и несоответствии занимаемой должности. Поедем, хоть поприсутствуем. Собьем с него спесь.
Внутри закипала злость. Вот сволочь! И ведь не в лицо кидал обвинения, а как баба, плел интриги за спиной. Не владей Лисицын увесистой долей акций, давно бы уволил его к чертям собачьим.
— Кстати, это что за барышня у тебя в доме? — с любопытством покосился на меня собеседник.
— Мать моего ребенка.
— Что-о?
Абрамов резко затормозил, свернул на обочину и встал на аварийку.
Повернулся ко мне всем корпусом и возмущенно заявил:
— И ты молчал? Ты молчал?!
— Ну, не успел сказать. В понедельник собрался сообщить.
— Так вот же она, жена! Да еще и наследник сразу! — Михаил Львович изрядно воодушевился. — Это не жена, это подарок! Подарок небес, Артур!
Я скептически поднял бровь, но спорить не стал.
— Так. Решено, — потер руки Михаил Львович. — Мы с тобой опоздаем на пять минут, а заходить будем с козырей. Ты извинишься за опоздание, мол, свадьба — дело серьезное, подготовка много времени занимает. Все, считай, Лисицыну рот и закроем.
Он вдруг нахмурился.
— А давно у вас с ней?
Я покачал головой.
— Сегодня ночью только к себе перевез. Виделись пару раз. — На поднятые брови Абрамова лишь махнул рукой: — Ну не мне вам рассказывать, как это бывает.
— Ладно, — нахмурился собеседник, — что есть то есть. Значит, с сегодняшнего дня берешь ее в оборот, пылаешь страстной любовью, кружишь, холишь и лелеешь. Чтобы прихвостни Лисицына ничего не нарыли и никто не усомнился, что это все всерьез. А уж она чтобы тем более не сомневалась. Через месяцок-другой и свадебку сыграете. Сможешь?
Я усмехнулся.
— А есть выбор? Смогу.
— И вот еще что. Про клубы и похождения налево придется забыть. Даже не вздумай наведаться к какой-нибудь бабе и все испортить, Артур.
Я помолчал с минуту и медленно кивнул. М-да. Еще не женат, а уже будто в кандалах.
Как там Львович заявил: жена — подарок? Нет уж, скорее не подарок.
Как только за Арчи закрылась дверь, я сразу поникла.
И в его-то присутствии чувствовала себя ужасно неловко, а теперь еще хуже. Казалось, этот монументальный домина недовольно смотрит на меня своими окнами-глазницами, а его стены сужаются и вот-вот раздавят меня, как букашку.
Зачем только люди строят такие огромные жилища, если используют ну максимум пару комнат? Хоть на гироскутере тут катайся, ей-богу.
Я подернула плечами и неуверенно двинулась в столовую. Ну, по крайней мере именно в этом направлении исчезла Анна Валерьевна.
Мои шаги гулко отдавались эхом, и это ведь я не на шпильках. Носи я их, все домочадцы были бы в курсе, куда пошла, — и никаких жучков не надо.
Я бросила взгляд на свои обычные шлепки, и к лицу прилила кровь. Вспомнила, как Артур поджал губы, когда завершил осматривать меня сверху вниз. Недовольство проявилось именно в конце, значит, с прической и платьем не прогадала. Вздохнула. Ну а что я сделаю? Какие каблуки в моем положении? Придется ему потерпеть.
Вот и столовая. О-го-гошеньки...
Нет, она не отличалась особыми размерами, и стол всего на восемь-десять персон. Меня поразило другое: обилие солнечного света. Одна стена была полностью стеклянной. Точнее, даже не стена. Это скорее походило на окна-двери, которые позволяли выйти из столовой в сад.
Над стеной еще ряд окон под углом к зданию. Ни разу такого не видела, даже на картинках. Под потолком — причудливая люстра. Наверняка творение очередного гениального и безумно дорогого дизайнера.
Справа от стола на высокой продолговатой тумбе красовалась странная экспозиция: то ли аисты, то ли фламинго с длинными, причудливо изогнутыми клювами.
Пока я изумленно любовалась столовой и садом за окном, словно из ниоткуда появилась Анна Валерьевна.
— Присаживайтесь, Мила, сейчас подам завтрак, — указала она рукой на место за столом, где уже стояли приборы. Посмотрела за мою спину: — А Артур где?
— К нему пришел Михаил Львович, и они вместе уехали, — объяснила я.
— Ну что ж, тогда второй прибор не понадобится, — улыбнулась мне домработница, сноровисто подхватила лишний прибор и вышла из столовой.
Буквально через минуту в мой нос проникли аппетитные запахи, а Анна Валерьевна только и успевала ставить передо мной еду. Мой взгляд помимо воли метнулся от полезной яичницы и каши к выпечке.
Круассаны... Свежие, манящие, наверняка хрустящие. Пища богов!
«М-м-м, кажется, чую нотки шоколада?»
Я довольно зажмурилась и потянулась за ними, но в следующий миг вынужденно отдернула руку, прикрыла ею рот, сдерживая тошноту.
«Да когда же это закончится?» — застонала про себя.
— Что-то не так? — обеспокоенно запричитала домработница. — Все свежее, вы не подумайте!
— Ну что вы, Анна Валерьевна, вы ни при чем, — замахала я руками после того, как тошнота отступила. — Я беременна. — И сама не знаю зачем добавила: — От Артура.
