— Как в прошлом году? Я ничего не понимаю! Вы же обе умерли в том же году, когда Лена ушла из дома.
— Странно, — тихо произнесла Настя, — мама сказала, что ее родители умерли, вы говорите, что мы умерли. Я ничего не понимаю. Может, объясните?
— Я сама ничего не пойму. Татьяна Егоровна, твоя бабушка, лично сама мне показала письмо, где было написано, что вы обе погибли в автомобильной катастрофе.
— А от кого было письмо?
— Не знаю. Письмо было от какой-то женщины. Обратного адреса не было. Но по штампу было видно, что из Новосибирска. Николай Иванович, твой дед, сразу же поехал в Новосибирск в надежде разыскать, где вы похоронены, но вернулся ни с чем.
Замолчав, горестно вздыхая, посмотрела на девушку. Настя ждала, что старушка продолжит разговор, но та неожиданно заплакала. Настя рукой дотронулась до нее.
— Простите, пожалуйста, как мне к вам обращаться?
— Любовь Сергеевна. А просто, тетя Люба.
— Любовь Сергеевна, пожалуйста, расскажите, что произошло между мамой и ее родителями?
Старушка, вытирая слезы, спросила:
— Тебя как звать?
— Настя.
— Настенька, — нежно произнесла она и задумчиво посмотрела на нее, потом тихо начала:
— Когда Лена привезла тебя домой и Николай Иванович узнал, что ты незаконнорожденная, он был в ярости и указал Лене на дверь. Мама твоя тоже была с характером, взяла и ушла.
— А бабушка? Неужели она не могла остановить маму?
— Она пыталась остановить, но та ушла. Они надеялись, что Лена вернется или напишет письмо. Каждый день Татьяна Егоровна заглядывала в почтовый ящик в надежде получить весточку от вас. Не дождалась она дочь, — и, горестно вздыхая, Любовь Сергеевна посмотрела на стенные часы.
— Скоро придут. Они работают в мединституте. Дед твой проректор, а бабушка — доцент, завкафедрой.
Настя, пораженная услышанным, сидела с опущенной головой.
— Как он мог! — тихо прошептала она.
Любовь Сергеевна вопросительно посмотрела на нее, увидела в глазах слезы, поняла, о ком речь, и, чтобы отвлечь, спросила:
— Настенька, ты учишься?
— Да. В МГУ.
— А где вы жили?
— В станице. В Краснодарском крае.
— Настенька, ты пока посиди, я чай приготовлю.
Но Настя встала.
— Спасибо, но я пойду.
Старушка испуганно посмотрела на нее.
— Ты что, не хочешь их видеть?
— Нет.
— Доченька, умоляю тебя, не уходи! Они вот-вот должны подойти. Пожалей их. Если ты уйдешь, Татьяна Егоровна не выдержит. Она до сих пор живет единственной надеждой увидеть вас.
— Они не пожалели маму, а почему я должна жалеть?
— Настенька, ради Христа! Не повторяй ошибку своей матери.
Но Настя взяла сумку, пошла. Старушка, догнав ее в прихожей, преградила дорогу.
— Умоляю тебя, не делай этого!
— Не могу! — плача произнесла Настя.
— Побойся Бога! Не будь такой жестокой. Кроме тебя у них никого нет.
— Я не хочу их видеть! Пожалуйста, отпустите меня!
Любовь Сергеевна какое-то время неподвижно смотрела на дверь, за которой скрылась Настя, потом, придя в себя, подбежала к телефону и позвонила в приемную института.
На улице Настя посмотрела на небо. Высоко виднелось одинокое облачко, и ей захотелось превратиться в такое же облачко и улететь в далекие края, чтобы не видеть людей. Отойдя от дома, она остановилась, посмотрела в сторону подъезда и мысленно представила, как мать в слезах выходила оттуда. Было до слез обидно и больно за нее. Думая обо всем, что тогда случилось, она пошла к автобусной остановке. На железнодорожном вокзале купила билет на проходящий поезд. До его прибытия оставалось больше двух часов. Она сидела в зале ожидания и размышляла над судьбой матери. Продолжая тоскливо думать, окинула взглядом всех, кто окружал ее. Внезапно ее внимание привлекла симпатичная пожилая пара. Стоя посреди зала, они вглядывались в лица пассажиров, словно кого-то разыскивали. Неожиданно почувствовала, как учащенно забилось сердце. «Они!» — молнией промелькнуло в голове. Ошибки не было, женщина была похожа на маму. Вглядываясь в лица пассажиров, те медленно приближались к ней. Настя поняла, что они узнают ее, и хотела убежать, но не могла встать. Хотела опустить голову, чтобы не видеть их, но в какое-то мгновение встретилась глазами с женщиной и больше не в силах была оторвать взгляда. Татьяна Егоровна, как только увидела девушку, сразу узнала внучку. Та была копия матери.
— Коля, она, — тихо прошептала Татьяна Егоровна и, чтобы не упасть, крепко вцепилась в мужа.
Он тоже узнал внучку и не мог сдвинуться с места. Между ними шла молчаливая борьба и каждый боялся сделать первый шаг. Неожиданно, как наяву, Настя увидела глаза умирающей матери. Та с укором смотрела на нее. Настя подняла сумку. Татьяна Егоровна поняла, что та хочет уйти, подбежала к ней.
— Настенька, родненькая! Прости…
— Нет! — тихо произнесла Настя и, обойдя ее стороной, побежала.
— Настенька!.. — на весь зал раздался умоляющий женский крик.
Но, не оглядываясь, Настя убегала от них, чтобы самой не предать мать, которую когда-то предали они.
