— Чувствую, что это у нас была первая квартира, но не последняя.
Он обнял ее за плечи.
— Когда я стану генералом, будем жить в большом городе и в больших аппартаментах.
Утром Настя проводила Алексея до самого аэропорта. На маленьком самолете он должен был лететь в Кустанай. Когда объявили посадку, Настя обняла его за шею, тихо прошептала:
— Береги себя и не забывай, что я люблю тебя!
К вечеру самолет, в котором летел лейтенант Соколов, приземлился в Кустанайском аэропорту. В зале ожидания он поискал глазами военного, который должен был встретить его, но никто к нему не подошел. Алексей вышел на улицу, немного подождав, решил самостоятельно добраться в полк. Подошел к таксисту и попросил подвезти его. Таксист, окинув взглядом лейтенанта, заломил такую сумму, что Соколов поневоле усмехнулся.
— За такую сумму мне надо полмесяца служить.
Но таксист, не слушая его, отвернулся.
Соколов направился в здание аэропорта, решил дождаться утра. Сел на скамейку и, думая о Насте, незаметно для себя задремал. В полусне почувствовал, что кто-то к нему притронулся. Открыв глаза, увидел прапорщика.
— Товарищ лейтенант, — обратился прапорщик, — вы из Степногорска?
Соколов молча кивнул.
— Я прапорщик Зайнчуковский, старшина десятой роты, приехал за вами,
— А почему так поздно?
— Машина сломалась. Разрешите помогу.
— Сам донесу, — хмуро буркнул Соколов, поднял чемодан и последовал за прапорщиком.
Они приехали в расположение полка. Из командования там никого не оказалось. Надо было дожидаться утра. Утром приехал командир полка. Соколова вызвали к нему. Полковник Атангулов, придирчиво окинув взглядом атлетическую фигуру лейтенанта, остался доволен. Затем он кратко охарактеризовал положение дел в роте, которой придется командовать Соколову, дал характеристику офицерам и подробно рассказал о ЧП, которое произошло под Новый год. Потом объявил, что с ним поедет его заместитель подполковник Жуков, который поможет принять роту. После обеда, на «уазике», выехали из Кустаная. До Джетыгары доехали к вечеру. Прапорщик Зайнчуковский предложил переночевать в гостинице, а утром ехать в роту.
— Остался час езды, какой смысл оставаться в городе, — хмуро произнес подполковник.
— Товарищ подполковник, за час мы не доедем, можем и вообще не проехать. На дороге снежные заносы.
Подполковник, повернув голову, посмотрел на молодого водителя.
— Ткачев, пробьешься?
— Так точно, товарищ подполковник, — бодро ответил солдат.
— Раз «так точно», тогда жми. Остановишься, пеняй на себя.
Соколов молчал. Он был обескуражен, что рота стояла не в городе, а далеко за его пределами. Холод все сильнее пробивался сквозь шинель. Ноги, одетые в тонкие носки, окоченели. «Уазик», надрывисто гудя мотором, преодолевая снежные заносы, переваливаясь с бока на бок, медленно продвигался по заснеженной полевой дороге. Проехав километров десять, «уазик» залетел в сугроб. Сколько ни пытался водитель прорваться через сугроб, ничего не выходило, колеса все глубже уходили в снег.
— Стой! — не выдержал прапорщик. — Ты же сцепление порвешь! Надо дорогу почистить. Лопата есть?
— Никак нет.
— А почему нет? — поворачиваясь к водителю, хмуро спросил подполковник Жуков.
Солдат молчал.
— Идиот, я же тебя еще перед отъездом спросил, все ли взял. Вылезай и греби руками.
Солдат безропотно вышел, залез под машину и руками стал отбрасывать снег из-под колес. В машине было тихо. Соколов не выдержал, вышел, вслед за ним вышел и старшина. Дул пронизывающий до костей колючий морозный ветер. Соколов посмотрел на солдата. Тот, лежа на снегу, из-под машины голыми руками выбрасывал снег. Алексей опустился на корточки, заглянул под машину.
— Вылезай, мы ее толкнем.
Подполковник, укутавшись в полушубок, дремал. Соколов обратился к нему:
— Товарищ подполковник, помогите машину подтолкнуть.
— Ну и толкай, — не открывая глаз, недовольно буркнул тот.
Соколов, ни слова не творя, вместе с прапорщиком стал толкать машину, но у них ничего не получалось. Подполковник Жуков все-таки не выдержал, вышел из машины, заругался на водителя. С большим трудом «уазик» удалось вытолкнуть из сугроба. Они сели в машину.
— Товарищ подполковник, — обратился прапорщик, — давайте вернемся.
— Сколько осталось ехать?
— Еще тридцать.
Подполковник задумался.
— Нет, — резко произнес он, — только вперед.
— Замерзнем, — уныло подал голос прапорщик.
— В шубе и валенках не замерзнем.
— Да я не о себе.
Алексей догадался, что прапорщик имел в виду его. На душе немного потеплело. Жукову не хотелось возвращаться. Он спешил. Через два дня у него начинался отпуск, и он уже купил билеты на самолет: вместе с семьей он летел на отдых к родителям. Его задачей было представи ть нового командира роты офицерам и вернуться назад. «Если не поспешу с этим, — думал он, — то опоздаю на самолет».
А этого не хотелось. После недолгого колебания он посмотрел на водителя.
— Как ты думаешь, прорвемся?
— Так точно, товарищ подполковник.
— Ты один раз уже ответил «так точно», — хмуро произнес он. — Смотри, как бы тебе не было «так тошно». Если еще раз застрянешь, арестую. Понял?
