— Да, чуть не забыл. Старшего лейтенанта Сергеева в Караганду перевели, он уже уехал. Везет же дуракам!
От Кутышева не ускользнул блеск в ее глазах. Настя смотрела ему вслед, ей не верилось, что все так благополучно кончилось.
Через двое суток поздно вечером в дверь постучали. Она вскочила и, не раздумывая, открыла дверь. Обняв Алешу прямо у порога, словно не видела его десять лет, неудержимо стала целовать.
— Настя, задушишь! — смеялся он.
Когда зашли в комнату, она вновь прижалась к нему.
— Ты скучал?
— Еще как!
— Я тебе сейчас ванну приготовлю, а потом поужинаем. Она вышла, а он подошел к зеркалу, посмотрел на свои погоны. «Даже не заметила!» — разочарованно подумал он. Приготовив ванну, Настя вернулась в комнату.
— А ты чего не раздеваешься?
Он подошел к ней.
— Неужели не видишь? — обиженным тоном спросил он.
— А что я должна видеть? — удивилась Настя.
— Да ты на мои погоны посмотри!
— Тебе присвоили звание?
Будничный тон, которым она произнесла это, просто сразил его.
— Ты что, не понимаешь, что мне досрочно присвоили звание старшего лейтенанта?
Она посмотрела на его расстроенное лицо и поняла, что для него означает эта маленькая звездочка на погонах. И, чтобы искупить свою вину, обхватив его голову, прильнула к его губам.
После отъезда Сергеева среди офицеров установилась дружеская атмосфера. Их жены, которые сидели без работы, все чаще стали встречаться. Только жена Жидкова жила особняком. Ее можно было понять: с огромным хозяйством она с трудом управлялась. Часто при встрече женщины подшучивали над ней, но та, не обращая внимания, делала свое дело. Однажды Настя пошла к Вале за молоком. Возвращаясь домой, она увидела мужа. Тот, улыбаясь, подошел к ней.
— Парное?
— Да. Выпьешь?
Он взял банку и стал пить.
— Вкусное!
Они пошли домой.
— Алеша, а почему ты не сделаешь телевизионную антенну? На днях была в твоей роте, бедные солдаты маются по углам. Если бы показывал телевизор, им было бы намного легче служить.
В ответ он засмеялся:
— Для этого здесь надо построить Останкинскую телебашню.
— Ну, это слишком высоко и тебе не под силу, — не реагируя на его юмор, произнесла она. — Ты попробуй хотя бы на тридцать метров поднять, может и получиться.
— Ты что, шутишь? Да хоть на сто подними, толку не будет, сопка мешает.
— Алеша, у тебя по физике в школе какая оценка была?
— Между прочим, я на золотую медаль закончил.
— Я знаю.
— Если знаешь, то зря спрашиваешь.
— Как ты думаешь, телевизионные электроволны огибают сопку?
— Откуда я знаю?
— Вот поэтому я и спросила, какая у тебя оценка в школе была. Если бы ты физику знал, так бы не ответил. Волны в любом случае огибают любое препятствие.
Они вошли в дом, и разговор прервался. Пообедав, Алеша пошел в роту. По дороге он обдумывал слова Насти но поводу антенны. «А может, попробовать?» Кутышев поддержал его, загорелся.
— Командир, давай попробуем! Ты представляешь, как солдаты обрадуются, что в роте будет показывать телевизор? Пошли к начальнику колонии, он поможет нам.
Начальник колонии, выслушав офицеров, произнес:
— Из вашей затеи ничего не выйдет. Только зря металл попортите.
Но все-таки они убедили его, что надо рискнуть, и тот дал «добро». Больше недели два сварщика варили тридцатиметровую телевизионную вышку. На тракторе ее потащили в роту. Когда стальными канатами закрепили мачту, все побежали в рогу смотреть телевизор. По экрану бегали волны.
— Надо антенну покрутить, — раздался чей-то голос.
Рота вновь вышла на улицу. Соколов, задрав голову вверх, смотрел на антенну. Поворачиваясь к солдатам, громко произнес:
— Кто самый смелый?
К нему подошли несколько солдат.
— Федоров, давай ты, у тебя вес полегче.
Тот шустро полез наверх, когда добрался до середины, мачта сильно закачалась. Ощущение было такое, что мачта сломается пополам. Федоров, вцепившись в ствол, испуганно посмотрел вниз. Соколов, увидев в его глазах страх, и сам перетрусил, что тот может разбиться, и громко крикнул:
— Спускайся!
Когда Федоров спрыгнул на землю, Карташов, посмеиваясь, спросил:
— Струсил?
Тот, стараясь не смотреть на замполита, отошел в сторону.
— Товарищ старший лейтенант! — раздался голос солдата. — Разрешите, я полезу?
Но Соколов подошел к мачте и сам полез наверх. Мачта под тяжестью его тела заходила ходуном. Пришлось спрыгнуть.
— Командир, давай я попробую, — Кутышев подошел к мачте и полез наверх. Мачта под тяжестью его тела и ветра закачалась, как на морских волнах. Соколов, затаив дыхание, наблюдал за Кутышевым. Добравшись до антенны, стараясь не смотреть вниз, тот крикнул:
— Я буду медленно крутить антенну, а вы следите за экраном телевизора.
В казарму побежал солдат. Кутышев медленно стал поворачивать антенну. Из казармы выбежал солдат и громко крикнул:
— Показывает!..
Вся рота хлынула в казарму. Не выдержав, побежал и Соколов. Посредине казармы стоял телевизор. На экране было видно четкое изображение.
Вечером дома он возбужденно рассказал жене о том, как устанавливали антенну. Настя, улыбаясь, произнесла:
— Не мешало бы и нам вышку поставить.
