– Ты спишь? – Яблонская коснулась пальцами его груди, легко оцарапала тёмный ореол соска. – Мой мальчик, какой же ты красивый. Я так тебя хочу, – но как только коснулась своими губами его, Филатов, схватив её за волосы и больно сжав их у корней, оттянул голову Ирины в сторону и открыл глаза.
– Я тебе не мальчик.
– О, совсем не мальчик, – хищно скалясь белыми зубами, согласилась она. – Мальчики так не ебут, как ты. У мальчиков нет такого огромного члена, с которого слезать не хочется, – жадно накрыла рукой его пах, сжала член через джинсы и задрожала от похоти. – Я пришла тебе помочь. Отец сказал, у тебя проблемы на личном и поэтому ты не пришёл сегодня на встречу. Мальчик мой, разве она того стоит? Мм? – потёрла его ширинку, облизнула губы. И самой от себя мерзко, что так по этому самцу молодому сохнет. Унижается, на коленях перед ним готова ползать и отсасывать, как только он пальцами щёлкнет. Но ничего с собой поделать не может. Взрослая тётка, а так запала. – Давай я тебе помогу, мой хороший, – сползла на пол, дёрнула молнию, чтобы освободить его член, но Илья резко оттолкнул её руку и снова застегнул штаны.
– Ир, тебе делать не хуй, что ли? Никто не трахает? – сел на диване, за бутылкой с виски потянулся.
– А может мне никто кроме тебя не нужен? Ты не задавался вопросом, почему я уехала из Италии, оставив там жениха, а, Илюш?
– Мне должно быть не по хер? – приподнял он равнодушно бровь и сделал большой глоток.
– Илюш, просто секс. Ну что ты сам не свой? Из-за этой девчонки? Серьёзно? Да у тебя баб знаешь сколько будет ещё?
– Не будет. Она будет. Всегда. А ты, Ир, иди. Я сейчас спать лягу, утром завтра сделаю вид, что ничего не помню с перепоя. И не уволю тебя. Это если сейчас свалишь. А нет – вылетишь на хрен, и мой отец тебе не поможет.
Она вскочила, будто ошпаренная кипятком. Так с ней ни один мужчина себя не вёл. Никому бы не позволила. Ни одному такого не простила бы. И ни перед одним не унижалась так.
– Ты пожалеешь, Илюшенька, – прошипела от злости, пытаясь унять разгоревшееся пожаром внизу живота желание. – Очень сильно пожалеешь! Тебе твоя малолетка никогда не даст того, что нужно. Ты и сам это знаешь!
– Пока, Ира. Выход там, – кивнул на дверь. – И захлопни за собой. А то шляются тут всякие подстилки.
Остановилась у подъезда, глубоко вдохнула. Не так я хотела вернуться сюда. По-другому. Я думала, Илья попытается хоть что-то сделать, но, увы. Да, я помнила, что просила Илью дать мне время, но когда он кого слушал? Филатов всегда поступает так, как ему хочется. Значит, не захотелось попросить прощения и вернуть меня? Хоть что-то сделать для нас. Для того, чтобы всё не закончилось вот так.
А вместо мужа приехал его отец. Приехал, чтобы запугать, а не извиниться за сына или как-то наладить общение. Разумеется, Илья об этом не знает. Он бы не позволил… Но что уж теперь.
Честно говоря, где-то глубоко в душе я была рада вернуться. Я безумно скучала по своему Филатову. Слабая, жалкая, знаю. Но сердцу не прикажешь разлюбить в один миг.
Вздохнула ещё раз и дёрнула дверь подъезда на себя. На меня налетела какая-то женщина в слезах, и я обалдело отшатнулась, когда узнала в ней Яблонскую.
– Ирина? – мозг тут же подкинул несколько вариантов, что она могла здесь делать, но в совпадения такие я не верю, а потому сразу догадалась, откуда она идёт. Единственное, что не понятно – это то, чем Яблонская занималась у нас дома.
Сердце больно сжалось. Так больно, что я едва не задохнулась. Нет… Илья не мог. Не мог и всё! Потому что мой Филатов, он же… Он не станет так подло и гадко бить в спину. Он может наорать, может не принять во внимание мои слова, может даже ударить, но предать – нет. Это не про моего мужа.
И тем не менее, я стою и смотрю в глаза этой женщины, чего-то ожидая. Чего, спрашивается? Что она сейчас опровергнет мои убеждения? Или, наоборот, подтвердит?
В её глазах застыли слёзы, а полные губы, презрительно подрагивают.
– А вот и жёнушка малолетняя пришла. Что такое? Вернулась? Деньги закончились? – цедит так злобно, что меня окатывает горячей волной её ненависти.
– Что, простите? – я стараюсь звучать уверенно, но получается неважно. Наверное, от того, что передо мной не просто дочка богатого папочки, вроде Катрин, а взрослая, красивая, ухоженная и искушённая женщина, знающая, чем зацепить мужчину. И как его соблазнить. И как увести из семьи точно знает. А если учесть, что у нас с Ильёй толком и семьи-то нет…
– Ты думаешь, сможешь дать ему то, что он хочет? – кривит красивый рот, чем зверски уродует своё лицо. А я вдруг понимаю, что даже если она была сейчас у Филатова, то ничего страшного. Потому что не было ничего. Я знаю, как выглядит женщина, вылезшая из-под него. Она светится от удовольствия и мурлычет, словно кошка. Я видела это в зеркале. А Ирина несчастна. Её в лоскуты рвёт от обиды. И я, кажется, знаю, в чём причина. Филатов умеет заставить почувствовать себя самой красивой и желанной. Но ещё он умеет так унизить, что кажется, будто не отмыться от этой грязи уже никогда.
