– Не волнуйся, сынок, всё нормально. Это я на будущее. Ставлю всех, так сказать, в известность. Лучше обсудить сейчас, в тихой, семейной обстановке. Чтобы потом никаких недопониманий не возникало. Я не тот человек, который может оставить всё на самотёк. Сам знаешь, чем я владею. Это всё должно попасть в твои руки в случае чего. Тебя я вырастил, тебе я доверяю, как самому себе, сын. И считаю, что никто не позаботится о моей семье и о нашем деле лучше, чем ты. Итак, у кого-то имеются возражения? – взглянул на Сашку, что сидела бледная, как стена. Илья еле удержался, чтобы не хмыкнуть. Испугалась тварь. Знает, что из рук Филатова-младшего ей не вырвать для себя ни крошки.
Но если в реакции Сашки он не сомневался, то отец со своим решением настораживал.
– Ну что ты, милый, как я могу? – пролепетала пташка, пряча свои алчные глазёнки. – Раз ты так решил, что я могу сказать? Но всё же… – тут Илья всё-таки не удержался, усмехнулся. – Ты не подумал, что будет с нашим малышом, если вдруг с нами что-то случится?
– Илья позаботится о своём брате, можешь не волноваться. Мои сыновья никогда ни в чём не будут нуждаться, – отрезал отец, и Сашка сникла.
– Как скажешь, дорогой.
В любой другой раз Илья бы вдоволь потешился над тем, как её перекособочило. Но сейчас появилась неясная тревога и насладиться моментом сполна не получалось.
Почему отец так поступал? Испытывает вину за прошлое? Или со здоровьем неладное? Да, у них часто случаются тёрки. Но это дело обычное уже. Привыкли они так. И тем не менее, отец он и в Африке отец. Каким бы ни был.
– Я поговорить хотел. Отойдём? – позвал отца, встав из-за стола и пропуская прислугу с новой порцией горячего. Странно, в этом году отец не стал устраивать гулянки и празднества на весь город, как делал обычно. За столом только семья.
Филатов-старший добродушно кивнул, подлил себе ещё виски. Чего-то налегает он сегодня.
– Пойдём, сынок. Выпьем, поболтаем о делах. А девочкам не интересно будет, пусть тут о причёсках-лифчиках потрещат, – это он так осадил вскочившую было Сашку. Та плюхнулась обратно.
Отошли к саду, Илья вдохнул запах любимой яблони. Тёмно-красные плоды в этом году были крупными, сочными. Когда-то мать посадила эту яблоню, а Илья, будучи ещё мелким совсем, помогал ей. Яблоня осталась. А матери нет давно рядом. И есть ли она вообще – тот ещё вопрос.
Отец проследил за его взглядом, вздохнул.
– Много яблок в этом году. Ей бы понравилось. Помнишь, какое варенье готовила? Сама. Никому не доверяла.
Да, такое действительно было. В те промежутки, когда мать не бухала и не пыталась сбежать из дома. Хорошее всегда запоминается, особенно если его было очень мало.
– Давай не будем о ней сейчас. У тебя уже другая семья. Кстати, о завещании. Почему?
Отец прислонился к дереву, пригубил виски. Сад окинул грустным взглядом. Илье дурно стало.
– Отец?
– Да всё нормально, сынок. Хорошо всё. О моём здоровье не беспокойся, как бык. Врач сказал, пахать и пахать на мне ещё.
– Тогда почему у врача был? – отец обычно никогда не врал, но кто его знает. Напряжение не отпускало.
– Да не знаю я… Как-то нехорошо мне стало. Думал, всё. Инсульт, инвалидная коляска и комната в доме престарелых.
– Отец…
– Да шучу. Шучу. Знаю, что, несмотря ни на что, не бросишь старика гнить. Я знаю тебя, сын, лучше, чем себя.
– И что в итоге?
– А ничего, Илюш. Все необходимые анализы сдал, обследование прошёл. Здоров. Врач предположил, что переработал просто. Посоветовал вот сосуды расширить, – усмехнулся, кивнув на свой бокал. – Насчёт моего решения давай не будем. Решил уже, всё. Так мне спокойнее. Может я во многом ошибся, но в этом точно нет. Ты сам-то о чём поговорить хотел?
Илья решил не докапываться. Захочет, сам расскажет. Что-то явно случилось, но отец не горел желанием делиться этим.
– Я насчёт Ирины Яблонской. Забери её к себе, а? Достала.
Филатов-старший вздохнул.
– Я её для тебя из-за бугра вызвал. Всё бросила, приехала.
– Я не просил тебя об этом.
– Ты не просил, но она зверь в работе, и ты сам это знаешь. Тебе нужны такие люди. Сильные, амбициозные и беспринципные. Она не какая-то секретутка, которых на каждой трассе пачками. Она профессионал. Ты не представляешь, какие мы с ней дела в прошлом вертели. Хочешь добиться успеха, окружи себя умными людьми. А личное оставь. Ну потрахивал ты её по юности, что теперь? Было и прошло, – Илья ошарашенно взглянул на отца. – Да знаю я, знаю. Она и в моей койке бывала. Ушлая засранка. Но ты баб своих держи подальше друг от друга и на провокации не ведись. Работа – это работа. Всё остальное за стенами офиса.
Отец прав. Как и в большинстве случаев, особенно если дело касается бизнеса.
– Я не хочу, чтобы она пела моей жене о том, как у нас всё было. Понимаешь? А она лезет. Лезет туда, куда её не звали. Я боюсь не сдержаться.
Филатов-старший вздохнул, приподняв брови. Навеселе старик уже здорово.
– Ну так припугни. Мне ли тебя учить, как жути на бабу навести?
