—- Ах вот как, — с пониманием кивнула Ева. — Всемогущая богиня. Та самая. — Жрица пристально посмотрела на меня. — Ничто не происходит случайно. Во время своих длительных поисков Осириса Исиде пришлось заниматься проституцией. Она направила вас сюда не без причины. Вы чем-то встревожены?
— Да, — призналась я. — Речь идет о моей подруге. Она поклоняется Исиде и живет в суровом мире, а не в храме. Мириам была наказана, жестоко наказана только за то, что не по своей воле избрала неверный путь. Она пропала, и я боюсь за нее. Вот моя рабыня и привела меня сюда. Она уверена, что вы поймете.
Жрица внимательно слушала и кивала. Потом она бросила несколько крупиц ладана на большой медник перед богиней. И, взяв нас с Рахилью за руки, сказала:
— Преклоните колени. Давайте помолимся вместе.
Когда мы возвращались домой в паланкине, я чувствовала, будто Мириам находилась рядом со мной. Она в безопасности и счастлива. Я знала это и не удивилась, увидев ее у нас дома в атриуме. Передо мной предстала та самая Мириам, которую я знала, с уверенной улыбкой на полных губах и изумрудным блеском в глазах.
— Ашторет, должно быть, могущественная богиня, — сказала я, сбросила накидку и села рядом с Мириам, взяв ее за руки. — Одна молитва — и ты тут как тут.
— Ну правильно. Ашторет всегда хорошо служила мне. Она — ипостась Исиды, которую я больше всего люблю.
Ее напускная серьезность рассмешила меня.
— Я догадывалась об этом, — призналась я.
Мириам, как раньше, озорно подмигнула. Мне понравилось это, но что-то в ней настораживало меня. В Мириам произошла какая-то перемена. Но какая? Она сделала аккуратную прическу, в волосах переливался крупный жемчуг, но ее платье, идеально сшитое из тончайшего белого полотна, отличалось простотой.
— Ты похожа на весталку, — заметила я.
Мириам закинула голову назад и залилась задорным, знакомым мне смехом.
— Скажешь тоже, на весталку. Совсем наоборот. Как и прежде, ничто человеческое мне не чуждо, но со мной произошло кое-что удивительное. Мой мир изменился. Пройдет немного времени, и изменится весь мир. Вот что я пришла тебе сказать. Я встретила его, человека, которого ты мне предсказала.
— Некоторым женщинам нужен мужчина, чтобы все в их жизни разложилось по полочкам. Но про тебя я бы такого никогда не сказала. — Я внимательнее пригляделась к Мириам. Она буквально светилась. Она никогда не была такой красивой. — Признаться, ты стала совсем другой.
На губах у Мириам расцвела счастливая улыбка.
— Да, я совсем другая. Я встретила мессию, и он исцелил меня.
Мое сердце словно сковало льдом.
— Мириам, я тоже недавно видела мессию, вернее, его отрубленную голову на блюде.
Мириам побледнела.
— Ты имеешь в виду Иоанна Крестителя? Это тот самый святой, о котором я тебе говорила й которого искала. Я направлялась к нему на реку Иордан с надеждой, что он исцелит меня, но когда я добралась до места его отшельничества, там никого не оказалось. Люди Ирода увели его. Это ужасная трагедия. — Мириам печально покачала головой. — Некоторые по ошибке считали его мессией, хотя он был великим пророком, посланным, чтобы подготовить путь для настоящего Сына Яхве.
— Мне страшно за тебя, — сказала я, наклонившись к ней и понизив голос. Кто угодно мог нас слышать. В эти дни можно ожидать всего. — В этой стране все лелеют надежду на мессию, однако никто не хочет сталкиваться с реальностью. Священники в Иерусалиме богаты и всесильны. Они не потерпят ни малейшей угрозы своей власти.
— Мне доставляет удовольствие беседовать с тобой на разные темы. Мессия раскрыл передо мной Божественный замысел. Я несу его в своем сердце. — Мириам улыбнулась, облокотившись на подушки. — Я все болтаю о себе, расскажи, как твои дела. Последний раз, когда мы виделись, меня настолько потрясло мое горе, что я не спросила о тебе. Нравится ли тебе в Галилее? Ты счастлива здесь?
— Счастлива? — переспросила я, вставая с кушетки и посмотрев на озеро. — Что такое счастье? Мне казалось, что я знаю, как ответить на этот вопрос. Я думала, если Пилат будет хранить верность мне, это и есть счастье. Какой все это кажется сейчас глупостью. Пилат изменился в последний год. Сомневаюсь, что он проводил время с другими женщинами. Странно, не правда ли? — Я вздохнула. — Это я прелюбодейка. Я лежу в его постели и вспоминаю, как меня целовал другой мужчина. Иногда ночью я представляю, что Пилат...
Мы встали и вышли на балкон.
— Мне стыдно так скучать по Голтану. Как мне кажется, ради нескольких часов с ним я готова пойти на любой риск, на любую жертву.
— Ты найдешь себя, я уверена, — сказала Мириам и взяла меня за руки. — А пока я приглашаю тебя на свою свадьбу.
