Аякс и носильщики кулаками барабанили в ворота, громко кричали, чтобы нас впустили, пока наконец не приоткрылась массивная дверь из кедрового дерева и не выглянул стражник.
— Это так вы встречаете свою госпожу? — возмутился Аякс.
Дверь медленно распахнулась, и появилась знакомая фигура: кожаный панцирь с металлическими пластинками на нем, шерстяной плащ кроваво-красного цвета. Я кивнула Гавию, капитану дворцовой охраны. Он приветствовал меня почтительным поклоном, по-военному четким, но его взгляд несколько дольше обычного задержался на моем лице.
Неужели я так плохо выгляжу? Неужели мое душевное состояние отразилось на лице?
— Заплати этим людям, — распорядилась я.
Гавий вышел из двери, небрежно бросил несколько монет носильщикам, которые стали подбирать их с земли, и вернулся назад.
— Спасибо, Аякс. — Я взяла мозолистую руку раба, глядя ему в глаза. — Ты можешь идти и не теряй зря времени.
— Вы тоже, госпожа. Уезжайте из этого проклятого города.
Я пожала Аяксу руку и ушла во дворец. Мои ноги словно налились свинцом, когда я поднималась по лестнице в свои покои. Как много ступеней!
В дверях появилась молодая рабыня Леа:
— Госпоже нездоровится?
Я увидела страх в ее глазах.
— Нет. Я не больна, просто устала, — торопливо объяснила я. — На банкете пришлось выпить много вина. Помоги мне раздеться, я хочу отдохнуть.
Я стояла как изваяние, когда Леа снимала с меня одежду. С моря доносился шум прибоя, бьющегося о скалы. Я чуть ли не падала от усталости. Мне казалось, что я нахожусь в центре вихря, мозаичный пол уходил из-под ног, зелено-голубые фрески на стене поплыли перед глазами.
— Можешь идти, — сказала я рабыне. — Я тебя позову, если мне что-нибудь понадобится.
Как только она ушла, я упала на кушетку. Тело содрогалось от горьких рыданий. Как Фортуна могла проявить такую жестокость? Как можно было ввергать Голтана в схватку, в которой его сила, мужество и мастерство не имели никакого значения?
— Почему, Голтан, почему? — стонала я снова и снова, пока в конце концов не впала в глубокий сон.
Когда я открыла глаза, Голтан стоял рядом со мной, не изнуренный болезнью, не беспомощный, каким я его видела последний раз, а полный жизненных сил и решительный, каким я его знала и любила.
— Драгоценный мой! Ты пришел за мной, — воскликнула я и радостно протянула к нему руки.
Голтан покачал головой, оставаясь вне моей досягаемости.
— Пожалуйста, не оставляй меня снова, — взмолилась я. Слезы текли ручьем по моим щекам. Я все пыталась дотянуться до него, но он постепенно исчез. — Возьми меня с собой!
Через мгновение рядом со мной оказалась Леа. Я с недоумением уставилась на нее:
— Где тот человек, что был здесь?
— Госпоже, наверное, что-то приснилось.
— Я видела его как наяву.
— Кошмарные сны часто кажутся реальностью, — сказала Леа и вытерла слезы с моего лица. — Госпожа желает, чтобы я осталась с ней?
— Нет, спасибо. В этом сне нечего было бояться. Пожалуйста, уходи. Я снова хочу заснуть.
Я закрыла глаза, желая умереть. Голтан ждал меня так близко, что я могла почти дотронуться до него. Другие тоже тянули ко мне руки. Германии в сверкающих доспехах, высокий и красивый. Моя радостно смеющаяся сестра. На равных в любви, мы можем многим поделиться. Здесь же со мной моя мама, рассудительная и душевная, а рядом с ней отец с гордой улыбкой на устах. Сколько времени прошло с тех пор, как я чувствовала себя в безопасности, когда ты обнимал меня! Как я скучаю по тебе! По всем милым моему сердцу людям, которых я потеряла. Вы совсем близко. Голтан, любимый мой, я иду... Откуда-то издалека слышатся рыдания. Здесь так хорошо, мягкие сумерки, мои любимые, которые ждут, чтобы взять меня в дом. Зачем кому-то плакать? Рыдания, снова рыдания. Кто это может быть?
И потом мне стало все ясно.
Эхом по комнате разнесся голос, сильный и отчетливый: «Нет, Клавдия, ты сейчас не умрешь. Твои дни на этой земле еще далеко не сочтены. Возвращайся в Иерусалим. Не задерживайся».
Это голос Исиды. Я знаю. Я также знаю, что это она послала мне образ Марцеллы, плоть от плоти моей, еще такой маленькой, но такой дорогой, рыдающей, словно ее сердце разрывается на части.
Я открываю глаза. Вокруг меня темнота. Я угадываю, что надо мной склонилась Леа.
— Похоже, вам гораздо лучше, госпожа. Вы, вероятно, очень устали на банкете.
Я удивилась, а потом вспомнила:
— Ну конечно. Столько пришлось выпить вина. Сейчас я чувствую себя лучше, намного лучше. Пожалуйста, принеси мне Фруктов и воды.
— Что-нибудь еще, госпожа?
— Скажи Гавию, чтобы он дал мне небольшую охрану, и пусть заложат лошадей. Завтра на рассвете мы отправляемся в Иерусалим.
Стояла глубокая ночь, когда мы подъехали к дворцу и перед нами раскрыли ворота. Уставшая до изнеможения, я про себя молилась Исиде: «Всемогущая богиня, дай мне силы до конца вынести удар судьбы». Сделав глубокий вздох, я въехала во двор, освещенный факелами. Подбежали рабы, чтобы помочь мне. В накидке поверх ночной туники меня вышла встречать Рахиль.
