Я запахнула столу, как бы защищая себя, но не отвела взгляда. Рахиль, вероятно, позвала наших носильщиков. Я знала, что они где-то рядом, хотя не видела их, поскольку мое внимание занимая лишь вызов в зеленых глазах Титании.
— Ваш паланкин, госпожа, — сказала Рахиль.
— Зачем? Куда мы направляемся?
— Домой. Становится холодно. Вам нельзя сейчас простужаться. Подумайте о ребенке.
Наверное, она права. Солнце еще ярко светило, но я вдруг почувствовала озноб. Продолжая неотрывно смотреть в глаза Титании, я позволила Рахили увести себя. И хотя это было глупо, я не собиралась сдаваться в этом соперничестве. Носильщики подняли паланкин, а я все продолжала смотреть, даже изобразив на своем лице подобие улыбки, пока Титания не скрылась из виду.
Я лежала на кушетке на подложенных под спину подушках и играла в настольную игру с Рахилью.
— Ну и везет же вам! — посетовала Рахиль, когда я бросила кости. — Вы опять выиграете. — Она в отчаянии щелкнула языком, а я передвинула своего нефритового слона на десять клеток вперед и вздохнула:
— Когда же наконец начнется?
— Скоро, я думаю, скоро.
— Ты мне это говорила час назад. Ой! — выкрикнула я и дугой выгнула спину. — Ой, больно!.. Теперь, наверное, скоро. Куда делась Селкет?
— Она на кухне. Я сейчас ее позову.
— Не оставляй меня одну.
— Я никуда не уйду, только скажу, чтобы позвали Селкет.
— Хорошо. — Я отпустила руку Рахили, но вздохнула с облегчением, только когда через несколько мгновений в дверях появилась тучная фигура Селкет. С самого начала на меня произвели впечатление нежные руки и спокойная уверенность этой женщины. Я осталась довольной, что настояла на повитухе из храма Иси-ды и отказала военному хирургу, которого предлагал пригласить Пилат. Опять почувствовав приступ боли, я перестала не только улыбаться, но и дышать. Доска и фишки со стуком упали на мозаичный пол.
— Ну наконец-то начинается. — Селкет одобрительно кивнула и склонилась надо мной. — Теперь вам нужно немного походить. Помоги мне поднять ее, — сказала она Рахили.
Вдвоем они поставили меня на ноги, держа под руки с обеих сторон.
— С нашей помощью вы сейчас погуляете, — улыбнулась она.
— Как долго мне нужно ходить? — спросила я, когда меня схватил спазм, а потом другой.
— Ну-ну, не думайте об этом. Подумайте лучше о том, что родовые схватки у вас продолжаются почти целый день. Сейчас дело пойдет быстрее. Мы позаботимся о вас.
— Как жаль, что мамы сейчас нет со мной. — Я закусила губу, пожалев, что проявила слабость, и стала передвигаться взад-вперед по комнате. Весть о том, что у меня начались роды, видимо, облетела весь дом, и в комнату стали заходить рабыни на случай, если от них потребуется какая-нибудь помощь.
Сначала Селкет поддерживала меня, потом ее сменила Рахиль, затем снова Селкет.
— Поговори со мной, — сказала я Рахили, когда она взяла меня под руку. — Я хочу знать, о чем шепчутся рабы, о чем сейчас сплетничают. Расскажи мне... Ой! Расскажи, — я запнулась от пронзившей меня боли, — про ту странную рыжеволосую женщину. Как ее зовут?
— Не думайте о ней. — Рахиль крепче подхватила меня. — Что она для вас?
— Титания, — с трудом произнесла я.—Я помню ее. Расскажите мне про Титанию.
Рахиль переглянулась с Селкет. Мы сразу остановились. Селкет держала меня, а Рахиль стала массировать мне спину.
— В последнее время Титанию не видели, — сказала она. — Наверное, не выходит из дома, потому что на сносях.
Я помотала головой, так как не могла сосредоточиться на Титании и ее ребенке. В какие-то моменты даже было трудно ухватить мысль о ребенке, находившемся во мне. Оставалась одна боль, никак не проходящая.
День близился к закату, наступили сумерки, а Селкет все не позволяла мне лечь в постель. Я едва волочила ноги от усталости.
Бессмысленно звать Пилата в такой, самый ответственный для женщины момент, но мне очень хотелось, чтобы он находился здесь. Я больше не могла сдержаться и выкрикнула его имя. Рабы и даже Селкет остолбенели. Я слышала, как они перешептываются. Рахиль, поглаживая меня по спине, сказала:
— Я сейчас пойду за ним.
Мне казалось, что она пропала навеки, но она вернулась через несколько минут и одна.
— Его нет дома, госпожа. Давайте я пошлю...
— Нет-нет! Он занят. Не говорите ему, что я его звала. — Я вертела головой, ловила ртом воздух и кусала губы. Силы иссякли, я больше не могла ходить, и Селкет разрешила мне лечь. Рахиль все время держала меня за руку. Уже наступила ночь, но ничего не происходило.
— Потерпите еще немного, — повторяла Рахиль,
— У меня ничего не получается, — простонала я обессиленная. — Помогите мне, пожалуйста, помогите!
Рахиль повернулась к Селкет:
— Вы же можете что-то сделать. Дайте ей что-нибудь выпить.
— Я уже дала ей мяту.
— Но она не помогла. У нее раньше был выкидыш, — напомнила Рахиль. — Господин хотел пригласить хирурга. Он рассердится, если...
Селкет, обычно краснощекая, побледнела, от этого под ее светло-голубыми глазами проступила синева.
— Что я могу поделать? У нее очень узкие бедра.
