А я должна сердиться?
Сбросив минутное оцепенение, женщина тряхнула головой и медленно закрыла невольно открывшийся от удивления рот.
Когда? — спросила она.
В прошлом году.
В прошлом году? — переспросила, как громом пораженная, мать.
Это случилось год назад, а она все это время ничего не знала.
Помнишь Томми? — спросила дочь.
Кэтрин моргнула. Она помнила Томми Арснота: симпатичный, замкнутый паренек с густыми каштановыми волосами.
Но тебе ведь было всего четырнадцать лет, — недоверчиво сказала мать.
Даже чуть меньше, — сказала дочь с таким видом, словно секс в тринадцать лет — это огромное достижение.
Зачем ты это сделала? — осознавая абсурдность самой постановки вопроса, спросила Кэтрин.
Ты расстроена?
Нет… Нет… Я не расстроена, просто… удивлена.
Я хотела узнать, как это бывает, — призналась Мэтти.
У Кэтрин закружилась голова. В глазах потемнело. Она зажмурилась.
Менструация началась у Мэтти в прошлом году, в декабре, позже, чем у большинства ее сверстниц. За год у нее было, насколько помнила Кэтрин, всего три менструальных цикла, так что ее дочь начала сексуальную жизнь раньше, чем физически созрела для этого.
Один раз? — с надеждой в голосе спросила Кэтрин.
Мэтти запнулась, словно частота ее половой жизни была чем-то настолько личным, что этого не стоило обсуждать даже с родной матерью.
Нет… несколько…
Кэтрин хранила молчание.
Все в порядке, мама. Все в порядке. Я не любила его. Это был просто секс. Я хотела узнать, что к чему, и узнала…
Тебе не было больно? — стараясь говорить ровным голосом, спросила Кэтрин.
Только в первый раз. Потом мне понравилось.
Надеюсь, ты была осторожна?
Конечно, мама. Ты думаешь, я способна так глупо рисковать?
«Как будто секс сам по себе не является огромным риском!» — чуть было не вырвалось у матери.
Я уже и не знаю, что думать, — вместо этого сказала Кэтрин.
Мэтти завязала волосы в пучок на затылке.
А Джейсон? — неуверенно спросила Кэтрин о теперешнем парне дочери.
Из всех подруг и друзей Мэтти лишь Джейсон имел смелость позвонить ей вчера и выразить свои соболезнования. Кэтрин он нравился: высокий светловолосый подросток, помешанный на бейсболе.
Нет, я с ним ни разу не спала. Он ведь очень религиозный. Джейсон говорит, что внебрачный секс противоречит его убеждениям. Я не настаиваю. Меня и так устраивает.
Ну и хорошо, — выдавила из себя Кэтрин.
Как любая мать, у которой подрастает дочь, она со смешанным чувством страха и надежды ждала неизбежного. Вот только, прокручивая в голове возможные сценарии будущих событий, Кэтрин и представить себе не могла, что ее ждет такое испытание. В своей наивности она полагала, что секс станет для ее дочери следствием настоящей любви, а не мимолетной блажью, что у нее остался в запасе год, а может быть и два, относительно спокойной жизни.
Мэтти обняла мать.
Бедная мамочка.
Ее тон был нежным, но не лишенным насмешки.
Знаешь, в Норвегии еще в начале восемнадцатого столетия, — сказала Кэтрин, — девушке, уличенной в добрачной половой связи, отсекали голову. Отрубленную голову выставляли на пике на всеобщее обозрение, а тело зарывали в землю прямо на месте казни.
Мэтти посмотрела на мать так, словно впервые ее видела.
Мам?
Это так… любопытный исторический факт… — поспешила успокоить дочь Кэтрин. — Я рада, что ты мне все рассказала.
Я давно собиралась, но как-то не было…
Мэтти запнулась и сильно укусила себя за нижнюю губу.
Ну, я думала, что ты расстроишься и расскажешь об этом папе.
На слове «папа» ее голос немного дрогнул.
Ты на меня не сердишься? снова спросила Мэтти.
Нет. Я не сержусь. Просто… секс — важная часть жизни, это не развлечение, это нечто особенное. Не нужно относиться к сексу как к забаве.
Кэтрин и сама понимала, что ее слова звучат несколько банально, даже пошло. Является ли секс на самом деле чем-то особенным или это естественный акт жизнедеятельности человека, совершаемый миллионы раз в течение одних суток во всех уголках земного шара? А как следует относиться к нестандартным формам секса? Она не знала. Кэтрин осознавала, что совершает ошибку, свойственную большинству родителей: произносит перед своим ребенком избитые сентенции, в которые сама давно перестала верить.
Теперь я это понимаю, — сказала Мэтти. — Просто я должна была пережить все сама.
Она взяла мать за руку холодными, как лед, пальцами.
Вспомни пингвинов, — неудачно пошутила Кэтрин.
Дочь прыснула со смеху.
Мам! Какая ты все-таки странная!
Не без этого.
Они встали с цементного блока.
Послушай, Мэтти!
Кэтрин повернулась к дочери. Она хотела рассказать ей о страшных слухах, распускаемых нечистоплотными журналистами о самоубийстве Джека Лайонза. Рано или поздно дочь обязательно узнает о них. Однако, вглядываясь в полные боли глаза Мэтти, женщина поняла, что не сможет огорчить ее еще больше. К тому же Роберт утверждал, что ее дочь и так ни за что не поверит в это. Тогда, спрашивается, зачем тревожить бедную девочку всякой ерундой?
Кэтрин привыкла уходить от решения трудных и болезненных вопросов.
Я люблю тебя, Мэтти! — вдохновенно произнесла она. — Ты даже представить себе не можешь, как я тебя люблю!
