Кэтрин улыбнулась и медленно покачала головой. Она хотела ответить, что очень рада видеть его в своем доме и что без его моральной поддержки ей приходилось довольно трудно, но, заколебавшись, сказала лишь:
Надеюсь, твоя рубашка не боится пыли.
Нет. А что?
Я хочу прибрать в доме. Поможешь?
Ливень барабанил по толстым стеклам в огромных окнах зрительного зала. Помещение было построено давно, — еще в двадцатые годы прошлого столетия, — и с тех пор ни разу не ремонтировалось. На обшитых панелями стенах красовались имена учеников школы и надписи любовного содержания. Тяжелый малиново-коричневый занавес, который то и дело заедало, спадал живописными складками по обе стороны сцены. Только совсем недавно опекунский совет снизошел до того, что выделил деньги на замену кресел в зрительном зале, наконец-то убедившись, что за долгие десятилетия многие поколения учеников так исписали и изрезали их перочинными ножами, что сиденья эти пришли в полную негодность. Теперь на их место поставили кресла из недавно закрывшегося кинотеатра «Эли-Фолз». Само здание кинотеатра пустили на слом, а на его месте возвели банковский офис.
Зал медленно заполняли рассаживающиеся по своим местам родители. Оркестр, превозмогая самого себя, играл марш «Блеск и великолепие». Кэтрин дирижировала в оркестровой яме. Двадцать три ученика средней школы города Эли добросовестно старались произвести на зрителей самое выгодное впечатление. Для неискушенного в музыке слушателя они вполне могли сойти за профессионалов, однако Кэтрин прекрасно знала, что кларнетистка Сьюзан Ингалз чудовищно фальшивит, а более нервный, чем всегда, барабанщик Спенсер Клоссон никак не может попасть в такт.
На любой другой работе то, чем занимается Кэтрин, назвали бы «сверхурочкой», но только не в школе.
К счастью, сегодня — не церемония вручения аттестатов, а всего лишь присуждение школьных наград за выдающиеся достижения в учебе. Из пяти старшеклассников, игравших в оркестре, двое имели шанс быть отмеченными.
«Одно из немногих преимуществ маленьких школ — в том, что церемонии там не занимают много времени», — подумала Кэтрин.
Не выпуская из рук дирижерской палочки, она села на стул возле играющего на тубе Джимми Де Мартино, обдумывая все «за» и «против» того, чтобы отозвать Сьюзан Ингалз за кулисы и помочь ей настроить кларнет.
Директор произнес традиционную речь, затем выступил его заместитель, делегированный старшими классами выпускник произнес прощальную речь…
Кэтрин честно пыталась следить за происходящим на сцене, но мысли о ждущих ее дома непроверенных контрольных работах не давали ей сосредоточиться. Последние недели учебного года всегда были для Кэтрин полны треволнений и неоправданной, по ее мнению, сумятицы. Пять дней кряду она репетировала с оркестром и двадцатью восемью учащимися выпускного класса церемониальное прохождение строевым шагом под аккомпанемент «Блеска и великолепия». Пока репетиции выглядели довольно бледно, но по опыту предыдущих выпусков Кэтрин знала, что во время церемонии все будет по-другому. Растроганные выпускницы пустят слезу и…
Отзвучали речи, и директор начал называть имена призеров. Кэтрин посмотрела на часы. До окончания церемонии осталось не более получаса. Потом ее оркестр заиграет «Добровольца-трубача», а люди будут медленно расходиться по домам. Наконец-то у нее появится время проверить контрольные работы по истории и подсчитать общий балл. Завтра у Мэтти годовая контрольная по математике…
Когда директор произносил имя очередного победителя, в зале раздавались аплодисменты, изредка приветственный свист. Сидевшие в первом ряду выпускники по одному поднимались на сцену, а затем возвращались в зрительный зал, сжимая в руках скрученные в трубочку и перевязанные ленточками почетные грамоты. Иногда им дарили памятные подарки. Джимми Де Мартино получил награду за достижения в области физики. Пока он ходил за грамотой, Кэтрин держала его тубу у себя на коленях.
Минуло полчаса. Инстинктивно догадавшись, что церемония завершена, Кэтрин встала со своего места и подошла к дирижерскому пюпитру. Сделав музыкантам знак взять инструменты, женщина поменяла ноты и, скрестив руки на груди, встала, повернувшись спиной к залу.
Она ошиблась. Директор еще не закончил с награждениями. Погруженная в свои мысли, Кэтрин расслышала лишь обрывки фраз: «за максимально высокий набранный балл» и «среди учеников старших классов». Имя произнесено. Медленно, словно во сне, Мэтти поднимается со своего стула и протягивает матери кларнет. Она одета в белую футболку, слишком короткую, по мнению Кэтрин, черную юбку и простые туфли. Зажав кларнет под мышкой, женщина зааплодировала.
«Почему Джека нет с нами?» — пронеслось в ее голове.
Позже, в гримерке, Кэтрин чуть не задушила свою дочь в объятиях.
Ты молодец! Я так горжусь тобой!
Мам! — вырываясь из ее объятий и едва переводя дух, промолвила Мэтти. — Можно я позвоню папе и расскажу о награде?
