Выхожу на улицу и сразу же направляюсь к воротам, чтобы встретить сына. Тиму как раз помогает выбираться из машины один из крепких охранников, когда я приближаюсь к ним.
— Мама! — едва завидев, сын бросается ко мне.
— Тимур! — на бегу ловлю его в крепкие объятия и приседаю на корточки перед ним. Как же я переживала все это время, просто не передать словами! И сейчас, когда Тим здесь, словно камень с души свалился. Жив, здоров, и больше никто его не тронет!
— Как ты, все в порядке? Хорошо себя вел у Татьяны Сергеевны? — спрашиваю, отстраняясь и заглядывая малышу в глаза.
— Да! Тетя Таня колмила меня кафей и дала конфеты! — Тимур смешно картавит слова, но я без труда разбираю их смысл.
— Хорошо, — чуть улыбаюсь я, а сама бросаю взгляд за спину ребенка на стоящего поодаль мужчину, что привез сына сюда. Надо будет все-таки рассказать ему, что не стоит никуда ходить за чужими людьми, даже если они обещают тебя отвести к маме. Это сейчас Лютый послал за Тимом своего человека, но на будущее пусть лучше знает, что незнакомым не стоит верить.
Я поднимаюсь на ноги, а у самой от волнения руки дрожат. Костя настроен решительно и, как я ни старалась, даже слышать не захотел ничего о том, чтобы повременить с новостью, что он отец Тима. Я просто не представляю, как ребенок отреагирует на это… Надо сказать как-то мягко, чтобы малыш не закрылся, не замкнулся в себе…
Разворачиваюсь и сразу натыкаюсь взглядом на Лютого. Несмотря на то, что сейчас он смотрит не на меня, а безотрывно следит за Тимуром, я сбиваюсь с шага, спотыкаясь на ровном месте.
— Привет, — Костя приветливо улыбается и присаживается перед ним, чтобы быть на одном уровне. Его взгляд жадно скользит по лицу сына, словно он старается исследовать и запомнить каждую черточку. Тим при виде незнакомого мужчины шагает назад, не отпуская мою руку, и сводит брови на переносице, хмурясь совсем как его отец, когда злится или недоволен.
— Ты Тимур, верно? Меня зовут Костя.
— Ты плишол обижать маму? — сердито спрашивает малыш.
Растерянно моргаю и перевожу глаза на Тимура. Мне всегда казалось, что он еще очень маленький, что совсем ничего не понимает. Да и я старалась никогда не показывать, что что-то плохо или идет не так. Слышала, конечно, что дети все чувствуют, но не думала, что это может оказаться правдой.
— Нет. Совсем нет, — качает головой Лютый, не переставая едва заметно улыбаться, — Я хочу защитить ее и тебя.
— И мама не будет пакать?
— Больше нет.
Тим кивает, продолжая недружелюбно и с подозрением смотреть исподлобья на чужого для него мужчину.
— Поговорим? — предлагает Костя неожиданно, — В стороне, чтобы маму не втягивать в наши дела.
Я ни разу и подумать не могла, что меня можно удивить настолько, что я буду стоять с открытым ртом и следить за происходящим, не в силах выдавить хоть что-нибудь. Но я сейчас пребываю в таком шоке, что и звука произнести не удается. Только хлопаю глазами в прострации.
С серьезным видом Тимур кивает.
— Мама, ты подовди нас вдесь, — просит он, сам подходит к Косте и берет его за руку.
— Куда вы? — наконец получается выдавить у меня, когда Лютый поднимается, крепко держа ладошку сына.
— Нам надо поговорить. Не переживай, Соня, все будет в порядке, — ободряюще улыбается Костя.
И они уходят за дом. Оторопело провожаю их взглядом и не сразу решаюсь пойти следом. А когда выворачиваю из-за угла, вижу, что Лютый вместе с Тимом стоят на небольшом мостке, сооруженном у большого искусственного пруда, спиной ко мне. Отсюда не слышно, о чем они говорят, но я решаю не подходить ближе, а дать им немного времени. В конце концов, я сама никогда с духом не соберусь, чтобы рассказать ребенку правду.
Проходит, по-моему, целая вечность, прежде чем они возвращаются. Все это время я брожу, нервно кусая костяшки пальцев и поневоле прислушиваясь к происходящему. Я уже не нахожу себе места настолько, что срываюсь с места и сама шагаю навстречу. Тимур выглядит сосредоточенно-задумчивым, и мы обмениваемся с Лютым взглядами. Мне хочется спросить, что он такого сказал сыну, но не при Тиме же…
— Ты не проголодался? — спрашиваю, рассеянно взъерошивая волосы сына.
— Нет, — он мотает головой, — Я кашу ел у тети Тани!
Мы молча переглядываемся с Лютым, и он без труда читает немой вопрос в моих глазах. Качает головой с легкой улыбкой, молчаливо отвечая на него. Я еле сдерживаюсь, чтобы не стукнуть его по плечу. Что это, черт возьми, должно значить?! Он не сказал? Или Тим все принял как-то не так? Или принял? Что, боже ты мой, было?!
Но тут Тимур дергает меня за край платья, чтобы привлечь внимание и зовет:
— Мам…
— Что, мой хороший?
— А плавда, что этот дядя мой папа? — огорошивает Тим прямым вопросом.
Бросаю беглый взгляд на Лютого и выдавливаю:
— Это он тебе так сказал?
— Соня! — слегка повышает голос Костя.
— Что? Ну что?? — спрашиваю с вызовом, — Ему два годика всего лишь! Как мне сказать ему такое?!
— Так и скажи: вот твой родной папа, — сурово хмурясь, отрезает он.
— А папа Демид? — вклинивается в нашу перепалку Тим, и мы оба моментально остываем.
