Потеряла сознание на операционном столе, а очнулась в постели дракона, да ещё в брачную ночь? Главное, чтобы он не узнал о подмене! И как противостоять во время брачной ночи, если муж хочет получить своё? Ведь любая ошибка грозит гибелью, когда муж - инквизитор...
В комнате пахло свежими цветами и мы танцевали. Он целовал меня до сладкой дрожи, до блаженной неги. Одетый в чёрный фрак и белоснежную сорочку мужчина, будто киноактёр в зале вручения Оскара. А я его голливудская принцесса.
Вокруг горели приглушённые огни и свечи, и играла тихая, нежная музыка.
Просто сказочно прекрасно!
Я чувствовала желание своего представительного кавалера под плотной тканью костюма, и моё тело отзывалось трепетом от предвкушения близости. О, да, ночью кому-то будет очень хорошо с таким любовником.
Это какой-то сладостный сон?
Конечно, сон, ведь я сейчас в больнице, и меня оперируют, вырезают опухоль. Главное — выжить, и я смогу восстановить свою проданную галерею. Буду учить детей живописи, как всегда хотела. Своих-то уже не будет. Но я полна надежды победить и жить дальше!
А если… мне стало плохо, и я умерла на операционном столе?
Нет!
Нет, это просто наркоз. Чудесные грёзы. Я встретилась в своих мыслях с несбыточной мечтой, с этим невероятным мужчиной, который бережно ведёт меня в танце и наполняет мою грудь острыми чувствами. Питает жизнью, которой я последние три года вовсе не жила. Я лишь теряла: продала студию и машину, чтобы вылечиться, меня оставил жених, рухнули все мои надежды.
А сейчас я желанна, улыбаюсь и не хочу, чтобы это заканчивалось. Хочу жить и любить!
Давай, мой тайный кавалер, веди меня в танце! А потом уложи в постель. И пусть это будет лучшая ночь в моей жизни!
Я сияла от счастья, и мужчина глядел на меня с неподдельным восхищением. Он прижал меня к себе крепче.
— Я и подумать не мог, что ты такая.
А какой у него голос, м-м-м!
Бархатный баритон завибрировал, разливаясь в прохладе воздуха. По коже пробежали мурашки, поднимая волоски, и дыхание перехватило от восторга, как красиво, мужественно и приятно он говорил.
Я скромно улыбнулась и теснее прижалась к своему кавалеру, ощущая под фраком каждый мускул его крепкого тела. Мужчина дарил чувство надёжности, и я жадно вдохнула полной грудью его строгий аромат, напомнивший мне дикие горные холмы, украшенные россыпью цветущего вереска. Тёплый, терпкий, сладко-горький медовый запах, словно тоска по чему-то уходящему, царапнул сердце. Мне хотелось отдать всё на свете, чтобы сон не заканчивался и этот мужчина не покидал меня.
Желанный…
Какая же я хрупкая и маленькая рядом с ним. И почему-то в свадебном платье…
Ну, точно сон, ведь стать женой была моя заветная мечта! Но Паша так и не решился, а когда я заболела...
“Я ещё молод и не хочу ставить на своей жизни крест, ухаживая за тобой. Прости, — сказал он, уходя с чемоданом, и забрал с собой телевизор. — Тебе всё равно не надо, ты в больнице поселилась…”
— Мне удалось тебя успокоить, — хрипло проговорил кавалер. Невесомой лаской проведя по щеке, приподнял мой подбородок и заставил поглядеть в глаза. — Ты больше не боишься?
— Я уже давно ничего не боюсь, — усмехнулась я своему мужчине мечты, который гипнотизировал меня серой сталью глаз.
Мой любимый цвет, между прочим. Строгий профиль, красивый лоб — руки зачесались написать портрет, хотя я не прикасалась к холсту все эти годы.
— Значит, ты готова принять мою силу?
Он так умопомрачительно меня целовал, а теперь с такой страстной бурей глядел, что я готова была принять от него всё, что угодно!
— Готова, — решительно проговорила я, устремив взгляд на его сурово сомкнутый рот.
Его губы вновь накрыли мои. Но вместо чувственной ласки я ощутила подчиняющий напор. По венам хлынул пожар, собираясь в тугой узел внизу живота.
Кровь будто закипела. Тело било молниями. Я испугалась и попыталась вывернуться из объятий, но легче, наверное, было вырваться из лап льва, чем из рук этого мужчины!
Меня закончили целовать, и болезненное ощущение испарилось, оставив за собой приятное чувство наполненности. И… острого возбуждения.
— Как ты? — сощурился он.
На лице мужчины отражалось неподдельное волнение, но вместе с тем и опасная, притягательная хищность.
— Нормально. — Хотя после процедур в больнице хотелось воскликнуть: “Прекрасно! Лучше всех! Хочу танцевать!”
Возбуждение нарастало с каждым ударом сердца, в животе скапливалась приятная тяжесть, и я не могла оторвать взгляда от мужчины, которого страстно желала поцеловать. До дрожи, до сбивающегося дыхания.
— Тогда не будем терять времени, закончим брачный обряд, дорогая супруга, — выдохнул он мне в губы.
Ещё один поцелуй, жадный, — и зрачки мужчины превратились в две узкие полосы, а ноздри раздулись от шумного вдоха.
Я протестующе вскрикнула, но меня резко развернули, выбивая воздух из лёгких, уложили грудью на стол и принялись задирать юбки.
Нет, в этом сне явно что-то пошло не так!
— Пусти! — выкрикнула я, лягая ногами “супруга”.
В моих мечтах близость должна произойти не так, а на шёлковых простынях в миссионерской позе!
— Поздно, Валери. Мы закончим, — жаркое дыхание опалило шею, и по коже пронеслись мурашки от накрывающего с головой предвкушения.
Вопреки разуму, хотелось подчиниться, ощутить его внутри. Отдаться целиком, без остатка.
— Валери?! — удивилась я сквозь заволакивающее разум марево желания.
