Можно было поменять сустав, но это опять операция, опять наркоз и неизвестно, чем кончится. Сейчас хоть и с палкой, но на своих ногах. А что принесет новая операция? Может быть, инвалидность и кресло-каталку.
Валя давно подозревала, что у Вили кто-то есть. Сначала ее это ломало, а потом она смирилась, не полностью, но частично. Вычленяла главное. А главное – муж остался при доме. Не ушел. Продолжает обеспечивать.
Валя его любила новой любовью. Прежние страсти-мордасти ушли по-английски, не прощаясь. А новая любовь – это стабильность, уверенность в завтрашнем дне. Тебя не бросят, не предадут. А оргазмы пусть дарит, кому хочет. Главное – тихо. По секрету даже от себя самого. В конце концов, оргазм – признак здоровья. Валя знала это как врач.
Окружение мужа было симпатично Вале. Единственный человек, которого она не выносила, – это редактор отдела прозы Алла. Назойливая, как муха. И фамилия соответствующая – Мухина. Звонит в любое время суток. Вторгается в личное пространство.
Валя ей не грубила, но старалась поскорее закончить разговор. Не опуская трубку, кричала в глубину квартиры: «Иди, тебя твоя зовет!»
Виля торопился к телефону, ковыляя, как Квазимодо. Ногу отсидел. Валя уходила к телевизору и включала на полную мощность. Это был ее протест.
Алла уставала от одинаковости жизни. Хотелось поменять картинку перед глазами. Она брала командировочные и отправлялась в поездки по стране. Это называлось «письмо позвало в дорогу».
Аллу интересовали самые дальние закоулки страны. Таким образом Алла познавала жизнь.
Виля не любил, когда она уезжала. Боялся, что переманят. Мало ли… Он стареет, а она – в расцвете. Виля знал Аллу пять лет, а она не менялась. А если и менялась, то в лучшую сторону.
Алла возвращалась из поездок и писала очерк на тему. Ее работы, как правило, отмечали со знаком плюс. Очерки были веселые и злые, хорошо читались и несли нравственный заряд. Однако коллектив редакции скептически относился к успеху Аллы. Шила в мешке не утаишь. Все знали о связи главного с Мухиной и соотносили ее успехи именно с этим обстоятельством.
Виля боялся сплетен и не хотел продвигать Аллу по карьерной лестнице. И получалось, что близость Аллы к начальству не только не помогает, но и тормозит.
Алла стала подумывать о смене руководства. Сместить Вилю со своего поста она не могла, да и не хотела, а вот уйти в другой журнал могла бы вполне. Ее бы взяли.
Алла решила выпустить книгу своих очерков. Надо самой продвигаться вперед и ни на кого не рассчитывать.
Во время войны существовал такой приказ, вернее, рекомендация: «сам за себя». Это значит: «спасайся, кто может».
Шофер в вязаной шапке позвонил в дорогую массивную дверь. Открыла Марина – красивая девушка с золотыми волосами. Молча пропустила шофера в прихожую.
Шофер прошел. Остановился, не раздеваясь. Сунул руку во внутренний карман, достал конверт. Вытащил фотокарточку. На ней – лежащее на земле тело, то самое, с ботинком, похожим на гриб.
– Вот, – сказал шофер, протягивая фото. – Работа сделана.
Марина впилась глазами в изображение.
– А лицо? – спросила она.
– Вот…
Шофер достал вторую фотокарточку.
– Да, – подтвердила Марина. – Это он.
В прихожую вышел Игорь, муж Марины. Взял фото. Стал изучать.
– Миллион, как договаривались, – напомнил шофер.
– Дорого, – отреагировал Игорь.
– Исполняли бы сами, – сказал шофер. – Дешевле я бы за такую работу не брался. У парня небось мать жива. И бабушка. Их тоже убили, считай. Молодой ведь парень, ему бы жить и жить.
– Не лез бы в чужой огород, как козел, и жил бы, – нервно проговорила Марина. Обернулась к мужу: – Зачем ты нанял чужого человека? Ты же обещал сам все сделать.
– Я не смог, – ответил Игорь. – Такой грех никакой водкой не зальешь.
– А то, что он дал по телевизору интервью – не грех? Теперь вся страна знает, что я – бастард.
– Ты – законная дочь. А бастард как раз он, – уточнил Игорь.
– Но ему полагается половина наследства, – напомнила Марина. – ДНК подтвердила.
– Хватило бы нам и половины.
– Не только в деньгах дело. В репутации. Мы с мамой плыли в хрустальных водах папиной любви и верности. А выясняется, что он приходил домой после чужой постели. В чужих запахах, в чужих стонах и шепотах. Нет! – Марина разрыдалась.
– Перестань, – попросил Игорь. – Каждый мужчина имеет кого-то на стороне. Это называется «бросить палку». Ну, бросил палку, а баба забеременела и не стала делать аборт, взяла и родила. Получился мальчик.
– Ну и сидел бы тихо этот мальчик. Зачем же трубить на весь свет, как буриданов осел?
– А у парня не было другой поддержки. Отец ему при жизни не помогал, пусть поможет после смерти. Это справедливо, в конце концов.
– Маме всю жизнь все завидовали, а теперь, когда она постарела и не может противостоять, все злорадствуют. Это справедливо?
– Но ты же отомстила! Пора бы успокоиться.
– Платить будете? – спросил шофер.
– Будем, – сказал Игорь. – После того как удостоверимся. Я должен своими глазами увидеть тело.
– Это как? – не понял шофер.
– Поедем на место преступления, и вы нам предъявите результат вашей работы.
