– Тора говорит: «Человек должен оставить своих отца и мать и прилепиться к жене». Подчеркивая, что «прилепиться» – обязанность мужчины, а не женщины. Женщина несет в себе колоссальный потенциал, который мужчина призван раскрыть. Ее духовные силы находят свое выражение через достижения мужчины. Мудрецы Талмуда говорят: «Если хочешь узнать, кто муж, посмотри на жену». Иногда истинные свойства мужчины трудно определить: никто не знает, является его поведение искренним или притворным, намерения чистыми или извращенными. Жена может стать разгадкой: ее характер и поведение помогут расшифровать состояние души мужа, так как оно во многом зависит от потенциала, заложенного в его жене. Безбрачие отвратительно для иудаизма и с моральной точки зрения приравнивается к такому тяжелому преступлению, как пролитие крови. Тот, кто стремится к святости, должен двигаться в этом направлении, не отрываясь от жизни, привнося наивысшую духовность во все аспекты материального мира. Талмуд утверждает: «Тот, кто живет без жены, не знает добра и пребывает без радости, благословения, помощи и искупления грехов».
Лора Моисеевна внесла в комнату поднос с чашками и чайником.
– Чаек? – спросила она услужливо.
– Благодарю. Не откажусь, – отозвался дядя Арон.
Давид молча крутил скомканную салфетку, потом встал из-за стола.
– Мне пора. Извините. Очень рад нашему знакомству, дядя Арон. Обещаю, что вы не зря потратили на меня время, – улыбнулся он и пожал гостю руку.
– А как же чай, Давидушка! – всплеснула руками Лора Моисеевна. – Ну что же ты уходишь!
– Чай в следующий раз, мамуль. У меня девушка голодная дома, Анджелина Джоли. Ты же знаешь.
– Где-то я слышал это имя… – прищурился дядя Арон.
– А-а-а… – махнула рукой Лора Моисеевна и поплелась закрывать за Давидом дверь.
Сашиных сил еле хватило, чтобы довести мужа до дома. Пока она открывала ключами квартиру, он несколько раз норовил сползти по стенке, и ей приходилось возвращать его тело в вертикальное положение. Просить водителя помочь ей было стыдно.
Заснул Александр мгновенно, как только рухнул на их огромную супружескую кровать. Саша сняла с него туфли и положила ноги по очереди на покрывало, укрыв пледом. Она вдруг почувствовала себя своей матерью, которая точно так же укладывала своего пьяного Толеньку. Мать умудрялась еще и стащить с его бесчувственной тушки брюки и рубашку, чтобы к утру привести одежду в порядок.
Саша вспомнила, как мать всегда появлялась из комнаты с его штанами в руках, осторожно закрывая за собой дверь: «Заснул!» – и ей стало невыразимо грустно и жаль себя. Раздевать мужа она не стала, чтобы хоть этим отличаться от матери, да и ворочать пьяную тушу ей было уже не под силу. Она лишь развязала галстук и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки.
Быстро приняв душ, она легла рядом. Глядя в исчезнувший в ночи потолок, она чувствовала тепло тела мужа, слышала его дыхание. Это было странное ощущение. Они так давно не спали вместе, не спали в одной кровати, их кровати. Вскоре глаза привыкли к темноте, и она стала различать знакомые очертания. В слабом ночном свете она дотронулась ладонью до его лба. Кожа была прохладная, с легкой испариной.
– Мммм… бра… – промычал муж и отвернул лицо.
«“Бра…” – это брат, видимо… Значит, они и сейчас не вместе. Он, пьяный, просто спит рядом с ней. Рядом и вместе, оказывается, не одно и то же. Вместе он со своим “бра”, а не с ней. Почему так?» Саша всматривалась в темноту и думала о Давиде, этом первом друге мужа, считавшем ее своим первым врагом.
Его смуглое лицо с колючими карими глазами тут же возникло перед ней. Воображаемый Давид наклонил голову, прядь черных кудрей наползла на скулу, и он откинул ее своим фирменным жестом. Он весь состоит из таких вот фирменных жестов, поступков, слов, воззрений. Начиная с его маниакальной любви к деньгам, загару и своей собаке, манеры мягко произносить «р», убирать прядь волос и заканчивая двуличностью, рационализмом во всем и женоненавистничеством.
Женщин он презирает всех. Всех, кроме своей мамы, Лоры Моисеевны, и своей собаки, Анджелины Джоли. И ещё, конечно, супруги Добродела-старшего. Для них он делает исключение. Все остальные считаются бесполезными, либо достойными лишь потребительского отношения. Он уверен, что выгоды от них никакой. Вот если жениться по расчету, тогда да, всё остальное бессмысленно. Впрочем, он всех и всё видит в сугубо рациональном свете, без эмоций.
Люди представляются ему пазлами в картине, которую он собирает. Человек либо соответствует, входит в отведенное ему посадочное место, либо нет. Если входит – надо его поставить, если нет – надо сделать так, чтобы этого человека не было поблизости. Все вокруг нужны лишь для того, чтобы ему, замечательному, проложить путь к звездам. А звезды для него – это материальное благосостояние и ничего больше. Он все оценивает в денежном эквиваленте. Можно при нем восхищаться фильмом с потрясающей игрой актеров и съемками, каким-нибудь замечательным домом или картиной – первый вопрос Давида: сколько стоит?
