– У Давида. После исполнения песни «Взвейтесь кострами» на всю Пресню. И сейчас не помнишь?
– Халат помню. Давида помню. Кстати, надо позвонить ему, спросить, как он. Видела, как ему картина понравилась?
– Правда, – согласилась Саша и пошла варить кофе вместо домработницы Люды, кругленькой, опрятной, бывшей учительницы.
Люда была хорошая домработница – услужливая и незаметная, но Саша не любила посторонних в доме и была рада, что ее сегодня нет.
Через двадцать минут муж в халате, на этот раз своем, сидел нога на ногу перед открытым ноутбуком, держа в одной руке чашку кофе, а в другой телефон, в который он кому-то отвечал: «Да, да. Сегодня. Я же сказал!»
Саша поставила перед ним свежие тосты, он выражением лица и одним свободным пальцем показал, что, мол, «спасибо, но ты видишь, как я занят».
Саша ушла в другую комнату и набрала Люськин номер.
– Люсь, привет. Ты чего сегодня делаешь?
– Да ничего такого не делаю. Только встала. А что? Тебя совесть замучила, что единственную любимую подругу сто лет не видела?
– Ну да, – улыбнулась Саша.
– Давай, приезжай! Мой как раз сегодня на футболе целый день. Уже умотал с утра пораньше.
Саше стало неловко от того, что она не помнила, кто это «мой», как его зовут и какой он по счету у Люськи. Как-то она совсем обособилась от своей действительно единственной подруги.
– Сейчас приеду, – сказала она.
Когда она уже собралась выходить из дома, муж еще разгуливал по квартире в халате, обещая кому-то в телефон: «Да, это тема конкретная. Обсудим. Без вопросов…»
Хорошо бы ей остаться и выяснить, что это за конкретная тема и кто так хочет обсудить ее с мужем, но это было бы слишком явно. Она решила оставить выяснение на потом. Если тема и правда «конкретная», разговор о ней обязательно всплывет еще раз.
Водителя Саша отпустила еще вчера и с удовольствием сама села за руль своей «девочки», вспомнив, как это приятно. Ей нравилось водить машину. Сегодня воскресенье, и в Люськину Марьину Рощу она доехала за пятнадцать минут. В подъезде пахло старым мусором, а на Люськином этаже жареными котлетами. Где-то уже обедали. Подруга в новом халате в активный цветочек по своему обыкновению набросилась на Сашу прямо с порога:
– Сашуля! Классно выглядишь! Как я давно тебя не видела! Какая ты молодец, что приехала! А я еще вчера подумала о тебе. Девки мои за город поперлись сегодня, там типа Дома отдыха выходного дня – природа, прогулки, лошадки, аниматоры, мужики, все дела. Меня звали. А я прям, как знала, что ты позвонишь! Не поехала, представляешь?
– Люська, ты неисправима! Какие мужики? А твой как же? Который на футболе?
– Да хрена ль нам, красивым бабам, теряться-то! – задорно ответила Люська, но когда Саша сняла пальто, оставшись в облегающем платье, вся ее активность сдулась как воздушный шарик. – Ой, да какой он мой, Саш. Так, прибился какой-то… Игорек. Нервы мотает только, больше ничего, – произнесла она растерянно, оглядывая Сашу.
– Зачем он тебе тогда?
– Зачем, зачем! Спать хоть не одной. Помнишь, как в школе было просто. Поцеловались – значит, уже встречаемся. А тут трахаешься, трахаешься – и все не понятно, как это называется…
– А где муж? Последний?
– Валерка-то? Развелись. Четыре месяца назад. Выгнала его. Не стала тебе говорить. Самой уже смешно, Саш… Так что у меня сейчас междумужье.
– Это я вовремя приехала, – улыбнулась Саша.
– Ну да… тебе-то чего не улыбаться, – сказала Люська зло, как показалось Саше. – Твой-то вон, во всех газетах. Александр Добродел то, Александр Добродел сё… Надежда нашей политики. А всё ты! Зря ты его пиаришь, уведут ведь…
– Люсь, ну что ты. Не надо так… А Валерка? Гулял, что ли? За что выгнала?
– За что выгнала тебе не понять. – Люська тяжело вздохнула и отвернулась к окну.
Окно выходило на большую детскую площадку, заросшую нечесаным кустарником. Саша обняла подругу. Люська пахла дешевым парфюмом и старой кухонной тряпкой. Такой запах одинокой пожилой тетки. А ведь они ровесницы…
– Ну, Люсь… Жизнь полосатая, сама знаешь. Не стоит так расстраиваться, – выдавила слова утешения Саша.
– Да, тебе хорошо говорить! – крикнула подруга, готовая сорваться на плач. – А если мужик меньше тебя зарабатывает? Не знаешь, как это?
– И что такого? Если любишь…
– Любишь – не любишь! При чем здесь это… Я же говорю, не поймешь…
– А ты объясни. Только не реви, пожалуйста, я тебя прошу. – Саша пригладила выбившуюся из Люськиной прически прядь волос.
