Ему нет нужды уточнять, насчет какой Кэти. И так понимаю, про кого речь. Кэти Уильямс была подружкой Тома прямо перед тем, как мы с ним познакомились. Насколько всем известно, она уехала странствовать по миру или что-то в этом духе. Я знаю, что Том тяжело перенес ее отъезд и расставание с ней – он мне сам говорил еще во время нашего первого свидания. Но после этого мы упоминали ее в разговоре всего только раз. Том не из тех, кто цепляется за прошлое. «Всегда надо смотреть в будущее», – любит повторять он.
– Ну да. Вот именно что блин. – Том опускает голову, почти упершись подбородком в грудь. Придвигаюсь ближе к нему, кладу руку ему на живот, вожу пальцами по пушку вокруг пупка.
– Точно. Просто в голове не укладывается… Когда ее нашли?
– О нет, – говорит он, мотая головой. – Ее не нашли. Они лишь
– Ну что ж, тогда все хорошо, – произношу я голосом, полным оптимизма.
– Наверное.
– Тогда, выходит, они хотели с тобой побеседовать только потому, что ты ее бывший бойфренд… Спрашивали небось, давно ли ты с ней общался?
– Ну да, типа того.
– А значит, тогда ты ничем не мог им помочь. Так ведь?
– Вот именно. Так что волноваться не о чем. Я сделал все, что мог. А теперь давай спать, Бет. Когда прозвонит будильник, ты будешь просто никакая.
– Я всегда никакая – это моя установка по умолчанию, – отзываюсь я, выдавливая улыбку.
– Все толком расскажу завтра.
На данный момент я удовлетворена. Выключаю свет и падаю обратно в постель, обхватив Тома за талию. Хочу, чтобы он знал, что я здесь – образцовая жена, всегда готовая его поддержать. Хотя разум все никак не может успокоиться, молотит на повышенных оборотах, перебирая все, что я знаю про Кэти, – а знаю я всего ничего. Она была с Томом незадолго до меня, и он основательно вскружил ей голову. Кэти проводила с ним все свое свободное время.
Размышляю о том, какой все-таки Том обаятельный – как легко я подпала под его чары. И как под этими чарами и остаюсь. Кэти продержалась всего шесть месяцев. С ней он здорово обжегся, по его собственным словам, – она сильно изменилась, изменились и ее интересы.
Я же вышла за него замуж. Родила ему ребенка.
Я всегда считала себя избранной.
Слышу, как струи воды бьют по стеклянной переборке душевой кабины, и лениво поворачиваюсь в сторону ванной комнаты. Том оставил дверь открытой, как обычно, и я вижу его сквозь стекло – на груди пенится гель, шампунь стекает с головы. Не свожу с него глаз, продолжая при этом гадать, о чем же все-таки расспрашивал его вчера детектив-инспектор Мэннинг и что Том ему мог ответить. Когда он вчера залез в кровать, вид у него был совершенно спокойный, так что, пожалуй, на этом все и закончилось. Не без труда отрываю от него взгляд и, даже не пытаясь опять завалиться спать, решительно встаю.
Том был прав: я реально никакая. Глянув в гардеробное зеркало, подмечаю темные круги под глазами. Похоже, придется основательно наштукатуриться тональным кремом и контурной основой, чтобы скрыть все это утреннее безобразие, плюс выдуть целый чан кофе, чтобы более-менее очухаться. Впереди у меня напряженный день, а еще ведь нужно пережить и этот детский праздник. Правда, не раньше четырех, и всего лишь для десяти человек – пригоршни трех- и четырехлеток и их родителей, – но все равно понадобится время, чтобы все подготовить, и я знаю, что часовой сеанс покажется вдвое длиннее. Поначалу я сомневалась, было ли хорошей мыслью соглашаться, когда Салли, мама именинницы, попросила все устроить. Такой малышне всегда трудно угодить, внимания у них хватает очень ненадолго – они не способны усидеть на месте дольше пяти минут. Я уже собиралась ответить отказом – но Салли обмолвилась, что приглашены и Джесс с Адамом, и укол чувства вины превратил мое «нет» в «ну да, конечно же». Ну как я могла отказать, зная, что они тоже придут?
На лестнице – мягкий топоток крошечных ножек Поппи.
– Доброе утро, малышка! – говорю я, открывая объятия. Она стискивает меня своими пухленькими ручонками. – Как спалось?
– Хорошо выспалась, мамочка! – Поппи улыбается мне до ушей, но тут же кривится. – А вот папа – негодник!
– Ой, да ну? – Уже знаю, чего ждать.
– Угу. – Она надувает губки. – Он не поцеловал меня на ночь.
Скрипит дверца душевой кабины, и через пару секунд появляется Том с полотенцем на бедрах.
– Прости, Поппи-поппет! Папа такой негодяй, правда? – говорит он, ухмыляясь, и тянется к ней, распахнув объятия.
Она хихикает, когда Том брызжет на нее водой с мокрых рук.
– Ну папа-а-а! – визжит Поппи, прячась у меня за спиной.
– Дай мне только вытереться и одеться, и тогда получишь такие медвежьи обнимашки, что мигом забудешь про все обидки. Хорошо?
– Хорошо-о-о! – отзывается она, выбегая из комнаты. – Я завтракать, мамочка!
– Сейчас спущусь! – кричу ей вслед. – Просто подожди за столом.
– Понимаю, что тебе хочется сразу взяться за меня, Бет, но сейчас у нас и вправду нет времени. Послушай, я расскажу тебе все в красках, когда вернусь с работы, хорошо?
