Это от них так. И этот приказ обязан выполнить самый лютый домостроевец и альфа-самец.
Этот приказ не подлежит обсуждению, и самая хрупкая, покорная и безмолвная дочь Востока имеет право отдать такой приказ самому брутальному, заросшему бородой до пояса мачо.
И он обязан принять его к исполнению.
Щёлкнуть каблуками и доложить: Jawohl. Zum befehl. И никак по-другому.
В Н-ке, когда я очнулся ото сна и сразу же оказался в кипящем огненном аду, в домике, полном пыли до потолка, среди каких-то невнятных криков и бесконечной автоматной трескотни, нащупывая в полутьме броник и каску (ну и очки, конечно, куда же я без очков), я поймал себя на мысли, что мне страшно сейчас не за себя.
Я уже пережил лютый страх несколько дней назад при мысли о том, как это будет, когда тебе в голову прилетит пуля.
Сейчас я почему-то думал не об этом.
Может быть, потому, что смерть, если она и придет прямо сейчас, то она придет из темноты. Будет быстро и, может быть, безболезненно.
Но мне стало неописуемо страшно и тоскливо при мысли о том, как Она переживет ту минуту, когда ей скажут, что…
Потом все как-то утряслось в плане того, что мы расселись по точкам, появилась какая-то организация, план действий.
Мудрое спокойствие индейца чероки, который Казань[4], привело в порядок мои нервы и подарило мне частичку себя.
Я больше не думал об этом.
Ни о жене, ни о сестре, у которой в этот день был день рождения. Я думал уже о совсем других вещах.
Не о том, как умереть, а о том, как успеть первым уловить, почуять смутное движение в темноте там, за домом, и успеть первым обрушить туда поток свинца.
Чтобы выполнить приказ выжить.
…
…Мы должны стрелять первыми.
Чтобы не только выжить, но и победить.
Женщина дома — это мощь и энергия.
Она дает нам сил зачастую больше, чем что-то иное.
Это стимул.
Это ответственность и обязанность.
Не случайно в некоторых структурах предпочтение отдается людям без тыла. Такие легче умирают.
Человек с якорями всегда будет думать о том, что он должен выжить и ему есть ради кого.
Армия в массе своей состоит из таких.
И кто-то сочтет, что это ее слабость.
Но нравится это кому-то или нет, однако всегда в конечном итоге именно армия будет той лошадкой, которая выволакивает всю коляску. На армии держится все.
Армия — часть народа, и этой частью нас делают именно наши жены, наши матери и дети.
Поэтому армия никогда не всадит нож в спину своей стране, в отличие от профессионалов без роду и племени.
Наши жены, ждущие нас дома, никогда не позволят нам это сделать.
Жены солдат, офицеров и генералов.
