Уже через два дня побега он сильно, до беспомощных слёз, захотел домой. Сам сдался дежурному на далёком конечном вокзале, был выкупан в вонючей и щербатой ванне милицейского приемника-распределителя, там же удивительно быстро научился играть в настольный теннис.
Начальники известили маму, а через день от неё пришла телеграмма. Воспитательница приёмника повела его на вокзал, дотащила рюкзак с государственными продуктами, официально положенными ему для проезда домой, до вагона, произнесла по-бабьи слёзное напутствие.
Он сел у окна.
Места рядом с ним заняли три одинаково высоких парня. Со смехом, очень легко побросали свои небольшие чемоданы и сумки на верхние полки, остались на перроне покурить. Он забился в угол и, понимая, что возвращается снова туда, к тем, от кого недавно убежал и отрёкся, заплакал. Шумели и зачем-то громко кричали вокруг люди, свистел белый пар на соседних путях, а он вспоминал маму, соседей, школу…, и опять маму, кожаные перчатки, её подарок. Деньги, взятые ночью из маминой шкатулки, на которые потом купил билет… Тупая тоска замыкала всё в какой-то ненужный круг, становилось зябко и темно.
Поезд тронулся, почти одновременно вошли в купе его крепкие попутчики, забалагурили, засмеялись, начался дорожный разговор. Они заметили его грусть не сразу, потом все вместе навалились с прибаутками, растормошили, ободрили, оттаяли его до полной исповеди.
Добрые, сильные, уверенные – он с радостью потянулся к ним. Долгие сутки пути и постепенное оживание среди людей были просто необходимы, и парни поняли это раньше и лучше его.
Один, тот, кого приятели называли уважительно Дэном, светловолосый, в свитере с оленями, сел по-тёплому рядом с ним, приобнял за плечи.
«Обидел кто? А ты что…?»
Он старался честно и подробно рассказывать, торопясь, захлебывался в счастливой возможности быть собой – Дэн внимательно, без ёрничества слушал; он спрашивал – Дэн подробно и ответственно, да так, чтобы нечаянно ничем не расстроить, не спугнуть, подбирал ответы. По-настоящему удивлялся его знаниям, спокойно советовал, как вести себя дома.
Из-за соседних вагонных перегородок вскоре потянуло вкусным запахом варёных куриц.
Парни тоже заговорили про еду. Со студенческой прямотой Дэн достал с полки чемоданчик и положил на стол три бутерброда с колбасой.
«Это всё из общественных запасов, что мне от вас удалось сберечь, братцы. Как делить-то будем?»
Погладил его по голове.
«Хорошему человечку тоже вот нужно подкрепиться…»
Только тогда и очнулся он по-настоящему.
Вытащил из-под ног свой пионерский рюкзачок, шваркнул его на почти пустой стол, с горящими глазами стал дергать завязанную на горловине веревочку. Торопясь, вываливал на газету продукты, хлеб, какие-то консервные банки прокатились, со стуком попадали на пол.
«Вот, у меня есть! Давайте вместе! Это же мне всё дали…! Ну, пожалуйста!»
Был горд, был рад своей нужностью и уже считал себя равным.
Потом парни пели. Дэн играл на гитаре и вел остальных сильным голосом. Слова знали все и, если кто-то внезапно замолкал, то было видно, что это только для того, чтобы повторить простую суровую песню пока для себя.
Очарованный и убежденный неожиданными впечатлениями он притих. Всё прошлое, с чем, казалось, навсегда и с усилием он покончил несколько дней назад, постепенно возвращалось к нему. Вот этих бы людей на его «Легенду»! Они бы не подвели, не струсили, помогли в трудные мгновения, обязательно подсказали бы! С ними не страшны были бы дикие шторма, тяжелые льды и злые губастые пираты…
Достали карты, бескорыстное тогдашнее развлечение.
Дэн сам взял его себе в пару. Им вдвоем почему-то много везло, они почти всегда выигрывали, азартный Дэн часто хвалил напарника, удивлялся, какой же он умелый и удачливый.
Вагонная жизнь постепенно затихла. Он настолько устал, что, опустив голову на подушку, закрыл в темноте глаза только один раз и никак не мог знать, что уже спит, улыбаясь.
Парни вышли на своей остановке в начале ночи, оставив для него смешную бодрую записку. Не захотели будить, прощай, будь…, и еще несколько хороших слов. Что под его подушкой деньги, он сунулся – сколько взял дома из шкатулки. «Обязательно верни и извинись перед мамой!»
Спросонья он обиделся, что не пожали руки, закутался с головой в одеяло, но добрый сон уже никак не возвращался.
Включил маленький свет, достал из куртки потрепанный блокнот и карандаш, начал записывать всё, что успел узнать о них в разговоре: город Вольск, институт…, одного зовут Батя, другого Николай, третьего… Расплылся в улыбке. Дэ-эн!
Важно было ничего не упустить, не забыть. Ведь ему просто необходимо отыскать Дэна и всё-всё ему подробно объяснить! Рассказать о волшебной яхте «Легенда», попросить его согласиться, убедить. Дэн должен знать его план, должен всё понять, а в необходимое время обязательно должен быть рядом.
А потом он опять жил, читал, смеялся.
Наступило время, принял решение, неожиданно для своего характера и для всех окружающих его людей выбрал профессию. С замирающим сердцем предугадывал впереди незнакомые трудности. Мама плакала, провожая, он держался.
