Действительно, на суетном фоне мельтешащих разноязыких студентов и редких парочек, позволивших себе краткость экзотического уикенда, он, так тепло одетый, да ещё и с бутылкой дорогого шампанского в руке, неспешно поднимающийся по внутренним лестницам парома, был странным персонажем.
Но я так хочу.
Рубеж.
Событие.
Середина жизни. Середина? Точно? А не врёшь?
Он придумал в этот день быть один, но обязательно рядом с большим количеством людей; не на земле, ни в какой из привычных и скучных стран, но и не в надоевших ему самолетах.
Именно так. Утро. Море.
Скамейка всё ещё оставалась пустой.
Отлично!
Шампанское – на столик, ноги – на соседнюю скамью. Достал из кармана тонкие кожаные перчатки. Он здесь надолго.
В большом квадратном иллюминаторе его заметили. Официантки палубного кафе радостно толпились за толстым стеклом, кивали ему, махали ладошками.
Он тоже улыбнулся и жестом показал, что нужен бокал для шампанского.
Лоцманский флаг затрепетал на сигнальном фале по-другому, огромный «STENA LINE» начал медленно ворочать на правильный курс, пряча встречный ветер за свои гигантские палубные надстройки.
Официант всё равно выбежал к его столику, кутаясь в штормовую рабочую куртку.
Поёжился, сделал толстыми губами «Бр-р-р!» и протянул фирменный тонкостенный бокал.
Умница!
Он посмотрел на наручные часы. Пора.
Солнце.
Резкая тишина. Ветер на палубе пропал.
Пробка шампанского долго-долго летела сначала вверх, потом вниз, к далёким, шепчущим у борта волнам.
За вас, уважаемый!
Вкусно.
Во внезапно наступившем спокойствии воздуха открытие шампанского прозвучало, как грохот.
Народ оглянулся.
Рядом с ним продолжали ещё прятаться за шлюпбалками от остатков ветра какие-то коллективные туристы. Первыми изумились именно они. До этого он не прислушивался к их радостно-восторженным и любознательным крикам, даже и не пытался понять, кто они и откуда, но, почувствовав тишину их недоумения, почему-то решил, что это иностранцы.
И не ошибся.
Д-да, некстати…
Пить одному – это одно, а пить одному в присутствии множества людей – это другое.
Тем более что туристы были так похожи на дисциплинированных и передовых работников какой-то корпорации, отправленных начальством в поощрительную прогулку по морю.
В стороне от своих, совсем близко от его скамейки, опирался на белые поручни пожилой, просто одетый, вислоусый господин.
Он тронул того за локоть, спросил, зная уже, что ошибается.
– Турист?
Господин оглянулся.
– Нет, домой, в отпуск…
Может, это и к лучшему, что не турист.
Он поймал застекольный взгляд уже знакомого официанта, махнул ему, объясняя причину. Так же, жестом, без лишних слов, пригласил продрогшего попутчика за свой столик.
– Давай?
Качнул бутылкой.
Кратко объяснить внимательному человеку, что он празднует сегодня свой день рождения, труда не составило.
Работяга раздвинул грандиозные усы в доброй улыбке.
Чокнулись. Выпили.
Остальные туристы дружно зааплодировали в сторонке, засмеялись.
Все, кроме одной темноволосой женщины.
Он понемногу подливал, они выпивали, попутчик смачно закусывал шампанское чипсами из своего пакетика, пробовал даже один раз одобрительно хлопнуть его по плечу, а молодая женщина всё смотрела и смотрела в их сторону, не отвлекаясь на громкие голоса коллег.
Впрочем, она не очень похожа на них… Держится с группой, но уж как-то отдельно. Похоже, что экскурсовод или представитель турфирмы. Иностранка?
Они допили, господин с благодарностью попрощался, и исчез, неуклюже откланиваясь. Он встал, чтобы вернуть в бар бокалы и выбросить пустую бутылку.
За борт?
Ты же был моряком, как можно!
Аккуратно опущенная в переполненную урну бутылка из-под шампанского, даже и освобождённая от своего очень дорогого содержимого, выглядела вызывающе, соседствуя с нищими и пустыми пивными банками.
Брюнетка куталась в воротник плаща.
Все её подопечные уже покинули палубу, а она продолжала упрямо сидеть на скамейке около самого борта.
Он усмехнулся, вытер салфеткой руки и плотно натянул перчатки.
Ну-ну…
Демонстративно посмотрел на часы.
Она подняла к самому носу шарф, изредка дышала на озябшие пальцы.
Ну-ну…
Он раскинулся руками по спинке своей свободной скамейки, немного даже расстегнул воротник тёплой куртки. Так, словно желая себе некоторой прохлады.
Она внимательно прищурилась, но не опустила от лица красного шарфика.
Из близкого динамика голос судовой трансляции произнёс что-то громкое.
Она отреагировала на объявление, сначала отвернулась, словно собралась уходить, потом неожиданно снова зябко обняла себя руками. Улыбнулась ему.
Шампанское – хорошая вещь. С ним легче живётся.
Он встал, на ходу снимая куртку.
Шагов пять, всего.
Опустил куртку на плечи женщины и, стоя перед ней, погрозил пальцем.
Сказал по-английски, что ей очень холодно.
…Тонкие черты лица, лёгкий румянец, прозрачные слезинки в уголках глаз. Упрямое соревнование можно было заканчивать.
Они оба смеялись, когда он неловко пытался объяснять ей про свой день рождения.
А она – датчанка.
Около тридцати, наверно? Или чуть больше.
– Пока!
Женщина протянула ему куртку, легко покачала ладонью и ушла с палубы.
