Очнувшись в теле Алисии Джерард, умершей молодой жены герцога Самуила, Джена не ожидала встретить тайн происхождения оригинальной героини. В конце концов, что интересного может быть в прошлом третьестепенного персонажа? И почему её знает вся королевская чета?
Джена вздохнула, откинувшись на спинку стула и потягиваясь. Позвонки захрустели, перед глазами замелькали искры, ноги вспыхнули болью, словно в них вонзились сотни иголок. Голова кружилась, и тошнота подступила к горлу, оставляя противную горечь после сглатывания. Тихие ругательства сорвались с языка. Тело мстило за три часа постоянного сидения с минимальным количеством движений.
Стоило ли это того? Определённо, нет. Джена уверена, что завтра её тело будет нещадно болеть на протяжении всего дня, а, может, и дольше. Но разве был у неё выбор? Когда вышла последняя глава веб-романа, за которым она наблюдала пять лет? Джена с самой первой страницы сопровождала главную героиню, в комментариях на все лады ругая автора, который заставил такую светлую и добрую душу жить в дурацком, неоригинальном и скучном мире. Ещё и совершенно заезженном!
Разве может вся королевская чета быть поголовно блондинами с яркими, словно безоблачное небо, глазами? А уборщица, безродная и «самая обычная», иметь такую же внешность? В романе вообще есть хоть один положительный герой, чьи волосы не цвета соломы, а глаза нельзя сравнить с бурной рекой или весенней травой? Честное слово, на артах художникам даже приходится подписывать, кого именно они изобразили: короля, принца или их близкого друга и слугу, а то и вовсе персонажа N, у которого, вот так совпадение, такая же внешность!
Но больше всего Джену раздражало не это. Что угодно можно вытерпеть с хорошим главным героем, и она могла бы назвать Саманту такой, если бы не очень важное «но»: главная героиня, сирота, служанка, переходящая из одного знатного дома в другой, с отличным образованием и смекалкой, способная очаровать людей мимолётный разговором… не отложила себе ни единой монеты! Ни двух ару, ни десяти рентов, ни пятнадцати ас! Сколько бы она ни получала, где бы ни работала, её карман вечно пуст, живот урчит, одежда в заплатках…
— Да её подпускать к казне нельзя, — Джена фыркнула, идя на кухню. — Всё отдаст уличным детишкам, а потом не будет знать, что же делать.
В груди свербело, раздражение смешивалось с грустью и отдавало звоном в ушах. Сложно смириться с окончанием любимой истории. Да и финал совершенно неудовлетворительный. Короля, весь роман описываемого как истинного рыцаря, уважаемого всеми и трудящегося на благо страны, убили на раз-два, будто охраны не существует. Принц, его младший брат и параллельно возлюбленный Саманты, отказывался занять трон, пока не накажет убийцу. Сам убийца, появившийся до этого не больше трёх раз за все тома, эпизодический, незначительный, оказался скрытым манипулятором, интриганом, подговорившим дворян на измену.
Сюжет ради сюжета. Сотни глав до этого были посвящены любовной линии, приключениям героев, их развитию как пары. Автора никогда не интересовали государственные перевороты, он не оставлял намёков на подобное, не ставил загадочных многоточий, даже в планах, которыми делились с читателями, никогда не упоминалось о серьёзных темах. Сюжет последней главы не был нужен ни для чего, кроме как посадить принца на трон (перед этим, конечно, показав, как он праведен, не принимая короны, пока не пронзил сердце убийцы) и сделать главную героиню королевой. Роман хорошо раскрывал любовь героев, их совместные переживания и приключения. Это был профиль автора, то, чего жаждали зрители, но чего в чистом виде оказалось мало на рынке. Просто любовь, расслабляющая и вдохновляющая, без треугольников или недопониманий, с одной лишь бедой: разве мог принц жениться на простой служанке?
На месте Саманты Джена справилась бы лучше. Стала бы счастливой без принца да его сердечных метаний между долгом и чувствами. Покончила бы с ролью слуги и придумала, как зарабатывать. И ни за что не ввязывалась бы в политику, куда бы там ни тянуло сердце.
Громко, протяжно вздохнув, Джена налила себе чай, отпила и тут же сплюнула в кружку. Холодный и отвратительный. Со стуком его отправили на стол, а чайник вернули на плиту, включая огонь.
