Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось, и она сама не заметила, как раскраснелась, сжигаемая собственной горячностью. Алисия ничуть не жалела о сказанном. Лишь подумала, не стала ли заложницей пафоса эмоциональных сцен. Если да, то что-то он совсем не вовремя. Не за завтраком же таким страдать! Обычно герои начинают длинные монологи в момент решения судьбы, позоря всех и каждого, кто перед ними провинился, как Алисия вот уже второй день распинается в сторону Самуила, то желая ему насалить перед свидетелями, то пристыдить за выбранные слова. Не верила она, что драгоценный муж не обдумал заранее, что сказать. Герцог, советник короля, да не подумавший о том, что и кому говорит? Её таким не провести.
Тем не менее она почти ждала в этот момент пощёчину. Алисия точно не знает, стали ли они просто популярны в современных произведениях, или же правда ими разбрасывались направо и налево, но в «Нежном признании под лепестками сакуры» это был очень популярный ход.
Отдышавшись, она зажмурилась, готовясь получать наказание, не планируя извиняться ни за одно сказанное ею слово. Но чем дольше Алисия ждала, с прямой спиной и поднятым вверх, наверняка уже побледневшим лицом, ничего не последовало. Нет ни удара, ни криков и полных презрения унижений. Напоминаний о том, что сама она никто и звать её никак. Приоткрыв сначала один, а следом уже оба глаза, она непонимающе уставилась на герцога.
— Ну?
— Да? — выглядящий скорее задумчиво, чем разозлённо, Самуил переспросил таким тоном, словно и не понимает, чего от него ждала Алисия.
— Не накажете меня?
— Ну что вы, миледи. Разве могу я ещё сильнее обидеть даму, что уже выразила, как она расстроена мною? — он отнял от подбородка пальцы, которыми постукивал, пока Алисия стояла, зажмурившись. Тело слабо дёрнулось, когда рука стала приближаться к ней, но Самуил не остановился ни на мгновение, обхватив её щёку и с деланной нежностью её гладя. — Я сильно ранил миледи своей холодностью и необдуманными словами. Признаюсь, первые дни нашего замужества, пока вы ходили везде следом за мной, но не выразили ни единого чувства, заставили меня сложить неверное представление о вас. Даю вам слово исправиться и впредь не допускать ситуаций, подобных этой. Надеюсь, вы не станете держать обиды за прошлые ошибки и позволите показать, что я достойней, чем предстал перед вами за это время.
Не находясь со словами, захваченная чужим взглядом, оборвать контакт с которым мешала рука на щеке, Алисия прошептала: «Конечно, господин» — и отвернулась, почти выбегая в коридор.
Что за человек! Что за абсолютно невыносимый, несносный человек! Разве может он так быстро находить слова и действия, которые оставят дурой именно её? Слова, которые заставят мозг резко замереть, потеряв и красноречие, и язвительность, и даже обычно не покидающую её уверенность!
— Саманта! — только заметив Сэм у входа в свою комнату, Алисия остановилась, складывая руки на груди и пылающими от ярости на Самуила глазами уставилась на свою служанку. — Переодевайся и принеси мне вещи! Мы едем в город, и я желаю, чтобы ты была там со мной.
— Да, госпожа!
Пока Сэм переодевала её в наряд для неофициальных поездок в публичные места, мысли потихоньку начали успокаиваться, раскладываться по полочкам и самостоятельно находить свой уголок. К моменту, как её волосы собрали, а на голову примостили шляпку — и, честно, она выглядела как вдова, ещё находящаяся в трауре, а не молодая герцогиня — Алисия уверилась, что Самуил решил издеваться над ней. Если продолжать прибегать к сравнению этого мира с книгой, от чего она очень хочет как можно скорее избавиться, то по всему выходит, что герцог начал «игру». И никогда в своей жизни Алисия не отказывалась от вызова, но должна признать, что проигрыш с большей вероятностью будет у её стороны. Знание всевозможных клише, тропов, даже роялей не помогут ей в настоящей битве умов и хитросплетений. Самуил был политиком и разбирался в своём деле лучше, чем Алисия вообще в чём-либо. Даже романы были скорее хобби на вечера, чем настоящим пристрастием.
«Да это же никуда не годиться!» — снова и снова обдумывая свои варианты и их отсутствие, она была готова хвататься за волосы и биться о стену. Во что она ввязалась? Почему не решила молчать в тряпочку, что вчера, что сегодня? Разве можно так бросаться словами, не разведав обстановку?
Ей повезло, что Самуил не бил свою жену. Без сомнений, к этому моменту она уже валялась бы на больничной койке, и Гораций лечил синяки да сотрясения дерзкой безродной девушке, задравшей свой нос слишком высоко.
