— Знаешь, всю свою жизнь мне казалось, будто мне недостает чего-то очень важного. Там, где должен был быть отец, зияла огромная дыра. Мы с мамой годами не упоминали тебя, но твое отсутствие было… призраком, постоянно находящимся рядом с нами. Я думала, что, если увижусь с тобой, этот призрак, возможно, уйдет. Теперь я вижу, что он не уйдет никогда, так? — Она откинулась назад. — Ты не сможешь искупить свою вину, но есть кое-что, что в твоих силах. Ты передо мной в долгу за то, через что пришлось пройти нам с матерью, и я жажду расплаты.
— Похоже, в тебе от меня больше, чем признаёт твоя мать, — Кэл усмехнулся. — Какая тебе нужна расплата?
— Во-первых, я хочу получить твои картины. Я их продам, они стоят больших денег.
— Их все до одной сожгла твоя мать.
— Вздор! Ты обожаешь тайны. Ни за что на свете ты не допустил бы, чтобы какому-то человеку, пусть даже твоей жене, было известно, где спрятаны все твои работы. Особенно если ты знал, что рано или поздно тебя схватят. Я хочу получить эти картины, и ты мне их отдашь.
Непривычное тепло тронуло щеки Кэла, и он решил, что это гордость. То чувство, которое испытывает родитель, видя, как его ребенок отбил бейсбольный мяч или решил сложную задачу.
— Что еще? — Он улыбнулся.
Ярдли расхаживала по коридору корпуса для приговоренных к смерти больше двух часов. Ногти у нее уже были обгрызены подчистую, от сделанного несколько недель назад маникюра не осталось и следа. Дежуривший у двери охранник что-то смотрел в своем телефоне и время от времени смеялся вслух, и Ярдли очень хотелось крикнуть ему, чтобы он заткнулся.
Наконец раздался стук в стальную дверь. Убрав телефон, охранник открыл ее. Там стояла Тэра. Джессика всмотрелась в лицо дочери, ожидая увидеть его красным и опухшим от слез, но ничего этого не было. Тэра выглядела совершенно спокойной. Казалось, она только что закончила скучный разговор.
— Я готова ехать, — сказала девочка.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила Ярдли, кладя руку дочери на плечо.
Тэра подождала, когда они сядут в машину.
— Уэсли убил еще одного человека, — сказала она, отвернувшись к окну.
— Что?
— Он убил еще одну девушку, о которой вы даже не знаете. Эдди сказал, она была его первой жертвой. Девушка, которой он был одержим. — Тэра посмотрела на свою мать. — Как он был одержим тобой.
Ярдли показалось, ее сердце пропустило удар.
— Кто она?
— Эдди сказал, ее звали Джордан Руссо. Это случилось девятнадцать лет назад. Уэсли лгал насчет того, будто родился в Теннесси и жил на Восточном побережье. Он уроженец Калифорнии. И зовут его не Уэсли Пол. Настоящего его имени Эдди не знает, но оно какое-то другое.
Какое-то время Джессика молчала.
— Больше он ничего не сказал?
Ближе к обеду Ярдли, Болдуин, Джеффрис и Рой Лью собрались в кабинете последнего. Это было самое большое помещение на этаже, отведенном для федеральной прокуратуры, угловой кабинет с видом на Лас-Вегас-Стрип, проходящий всего в нескольких кварталах. На полу серый ковролин, с трех сторон вместо стен панорамные окна. Джессика стояла спиной к остальным, глядя на огромное колесо обозрения на Стрип. Солнечные лучи падали на стальные спицы колеса, отражаясь бликами.
Мужчины расселись. Ярдли видела их отражение в стекле.
— Его пришлось перевести в больницу, — начал Джеффрис. — Что это за чертовщина, Кейсон?
— А я тут при чем? Я предупреждал, что не нужно вызывать Ортиса в качестве свидетеля.
— Это произошло бы в любом случае, — возразила Ярдли. — Уэсли знал, что все закончится именно так. Он вызвал бы Ортиса сам, если б этого не сделали мы.
Шумно вздохнув, Лью откинулся назад, сплетая пальцы под подбородком.
— Аггби отложила рассмотрение дела на две недели начиная с сегодняшнего дня. И тогда нам придется продолжить с того места, на котором мы остановились. Мистер Пол наверняка попросит, чтобы Ортис снова дал показания. Я хочу, чтобы на этот раз он был в наручниках.
— Рой, — возмутился Болдуин, — это же федеральный агент с…
— Он напал на обвиняемого во время открытого судебного заседания.
— Этот обвиняемый похитил его дочь.
Какое-то время все сидели молча. Эти слова повисли в воздухе подобно отраве, обжигающей легкие при каждом вдохе.
— Вы проиграете дело, — сказала Ярдли, не отрывая взгляда от колеса обозрения.
— Это еще как сказать, — возразил Джеффрис.
— Возможно, она права, — сказал Лью. — Возможно, тебе удастся отклонить ходатайство об отмене ордера на обыск и оставить в силе показания Джессики. Оснований для выдачи ордера было достаточно. А вот с признанием, камерой хранения и всем, что мы там нашли, похоже, дела плохи.
