Я не поняла, в какой миг всё изменилось. Когда слишком яркий свет, неестественный, неуютный пробился сквозь закрытые веки. И снова голоса. Всхлипы. И монотонный писк как будто какого-то прибора.
Я попыталась вынырнуть ближе к этому свету. Но натолкнулась на преграду. Обжёгшись, как о горячую плиту, – дёрнулась. Меня мотнуло по салону смятого почти в груду железа автомобиля. Страшная боль прокатилась по всему телу и застряла в голове. Брызги осколков по лицу, стихающий визг тормозов. И фары светят так невыносимо ослепительно, постепенно превращаясь в длинные лампы на потолке больничной палаты. Я растерянно смотрела со стороны на своё тело, зажатое в тисках массивной кровати. Трубочки, экраны, бинты – в это совсем не верилось. Как будто я попала в новый кошмар. Такого просто не может быть!
– Не выдержит, – откуда-то из покинутой дали донёсся голос старейшины. – Ослабленное тело не примет её. Не выдержит смены душ.
– Что с ней? – Голос Хилберта. Точно он. – Что вы видите?
Господи, я уже соскучилась по нему. Так соскучилась – невыносимо.
Но попыталась отбросить это режущее чувство – и огляделась ещё, всё барахтаясь неведомо где. На диване в палате реанимации у окна сидела мама, спала, запрокинув голову. Встрёпанная, серая, словно застиранная – совсем на неё не похоже. Всегда такая элегантная и ухоженная, она теперь словно постарела, и всё вокруг ей стало безразлично. Я хотела позвать её, но вовремя поняла, что она меня попросту не услышит.
Я просто произнесла одними губами: «Прости».
И она вздрогнула, открывая глаза. Вперилась в моё тело на койке, не понимая своих ощущений. Я всё смотрела в её лицо, запоминая, сжимая зубы, чтобы не заплакать. И вместе с тем мне не давала покоя одна странность, которую удалось осознать не сразу, но как только та ясно вспыхнула в голове.
Чувство опасности затмило все остальные. Я не понимала, где сейчас Паулине.
Вдруг меня просто схватили за плечи и рванули назад. Не давая больше приблизиться. Я развернулась, вскидывая руку, но позади никого не оказалось.
– Хватит, Паулине, – попыталась дозваться угрожающе молчащей девушки.
Она дышала где-то рядом. Словно порождение Пустоши, невидимое за пеленой вечного тумана.
Но я не Страж, чтобы отразить любое нападение. Я только человек, который заблудился и уже не понимает, на какую дорогу хочет свернуть. Я провела рукой вокруг себя, пытаясь хоть немного разогнать непроглядную муть. Короткое движение за спиной – и в мою шею вжался точно раскалённый шнурок, сдавливая, раня кожу. Я запрокинула голову, цепляясь за него пальцами.
– Пойди прочь, – прошипела Паулине над ухом, натягивая удавку сильнее.
И тут я распознала, что соприкасается со мной, пытаясь удушить. Тот самый поводок силы Ключа, который Паулине оставила при себе. Только сейчас сила Знака не могла никому помочь – лишь орудие в руках свихнувшейся на своей обиде девицы. Хлыст, которым она ударяла то меня, то Хилберта раз за разом всё сильнее.
– Ты убьёшь меня, – прохрипела я, всё ещё пытаясь содрать с шеи дерущий кожу ремень. – Убьёшь тело. Оно не выдержит нашей борьбы.
– Я не вернусь туда, слышишь? – Паулине коснулась губами моего уха.
– Всё должно встать на свои места.
– Там не моё место. А здесь – уже не твоё. Разве ты не видишь?
Показалось, моя кожа сейчас начнёт плавиться или расползаться от страшной силы давления. Я вновь посмотрела на своё тело сквозь небольшое окошко зеркала: наверное, висящего над раковиной в палате. Писк приборов стал чаще и громче. Всполошилась мама на своём месте и вдруг вскочила и выбежала прочь. Засуетилось всё вокруг, замелькали белые пятна халатов. Стало трудно дышать, перед глазами встала серая пелена.
– Отпусти. Так только станет хуже, – обратилась я к Паулине уже, кажется, мысленно, а не вслух.
И вдруг увидела. Как слепой чувствует кончиками пальцев и читает особые символы – я увидела их внутри удавки на моей шее. Присмотрелась, пытаясь разобрать на части, разглядеть каждый в отдельности, чтобы понять, осознать, уложить в голове. И резь поперёк горла начала ослабевать.
– Ей нужна ваша сила, – вздохом пронеслось в невидимой мне дали.
– Я сделаю всё, что нужно, – россыпью холодных камней прозвучали слова Хилберта.
– Ей нужны не только вы, мениэр.
А дальше я снова перестала слышать. Звон в ушах стал невыносимым, расщепляющим меня на части. И непонятно стало, где моё тело, а где – Паулине, ещё недавно тесно прижимающееся ко мне со спины. А где часть силы Ключа, что должна уничтожить меня как чужеродную сущность. Она как будто растворилась во мне, рассыпалась песком по всему телу.
– Как?.. – поражённый выдох.
– Я просто узнала о тебе больше, чем знала ты.
