Вокруг меня сомкнулось кольцо крепкой, как алмазное стекло, силы Стражей. Я уже видела её не раз, когда соприкасалась с сущностью Хилберта. И видела отблески её в Дине каждый раз, как оказывалась рядом с ней, принимая это за её внутренний свет. А сейчас она хранила меня, не давая Паулине подобраться ближе. Позволяя свыкнуться с тем, что я забрала у неё. Принять и решиться уже – шагнуть назад. Потому что больше идти мне некуда. Все двери закрыты: Паулине сделала всё для этого. Она была права: моё место уже не здесь. И я понимала теперь так ясно и легко, что идти назад не хочу.
Другой мир поглотил меня. Несмотря на всю жестокость, он въелся мне под кожу – и стал частью моей души. Странной, опасной, но удивительно притягательной частью – её самым глубоким уголком, в котором уместилось многое. Я видела ещё Паулине, которая растерянно смотрела через прозрачную преграду зеркала на то, как умирает отобранное у меня тело. Я ощущала боль тех людей, что оставались здесь, зная, что она ещё долго будет резать меня. Но я всё равно это переживу. Я должна пережить, чтобы попытаться изменить многое.
«Поли, возвращайся ко мне».
Я обернулась, опасаясь потерять Паулине из виду хоть на миг. Сделала шаг назад, ещё цепляясь за остатки сомнений. Отдирая от себя последние нити, что связывали с тем миром, откуда меня выбросили, как ненужный мусор. Глаза щипало от слёз, а в груди жгло – уже не от нехватки воздуха, а от растёкшейся по телу недостающей части силы Знака. И символы эти пульсировали под кожей. Я невольно посмотрела на свои руки – изнутри они светились бледными серебряными вкраплениями. И тут заметила на безымянном пальце узорную полоску своего обручального кольца. Странно, что она осталась отметиной на этом временном неопределённом облике между мирами.
Я сделала один шаг и другой, всё ещё находясь под защитой Стражей, которые дотягивались до меня сквозь это безвременье. И чем дальше я отходила от светлого прямоугольника зеркала, ослепительно сияющего, но холодного и неприветливого, тем легче становилось идти.
– Я держу вас, – на сей раз голос Лоссера раздался где-то совсем рядом. Коснулось меня его тепло, как протянутая в желании помочь ладонь. – Если вы готовы вернуться, то…
– Я готова.
Не знаю, сколько я ещё ворочалась в липкой невесомости, вяло барахтаясь, как тонущая в смоле муха. Казалось, что вот-вот время застынет янтарём и я навсегда останусь здесь, так и не обретя больше никакой жизни, никакого тела. Никого, кто был мне близок и необходим. Страшная боль потери того, что занимало большую часть души, словно разрывала на куски – ясное осознание того, что я не сделала того, что могла. Просто выбрала иной путь. И шла по нему, а колени до сих пор подкашивались от сомнений, что я не справлюсь. Не сумею влиться в другую жизнь до конца.
Сколько длилось это мучение – я не могла понять, перекатывая и перекатывая тяжёлые, как огромный булыжник, мысли. Рваные, острые.
Я ушла. Совсем ушла из того мира, что был мне привычен. Нет возврата. Никогда не будет.
Но смятение, что ещё продолжало колотиться по всему телу, помалу начало стихать. Каждый раз, как я касалась подушечкой большого пальца горячего клейма своего обручального кольца. Ощущала его узоры и единство с моей кожей.
Нет, я поступила правильно. Я сделала даже больше, чем могла подумать.
– Поли… – тихий шёпот коснулся разума.
И я явственно ощутила, как чья-то тяжёлая ладонь гладит меня по волосам. Медленно, размеренно. Но не убаюкивает почему-то, а наоборот – с каждым прикосновением выдёргивает в реальность всё больше. Я заворочалась – меня попытались успокоить, слегка придавливая плечи к твёрдому ложу. И тут на меня навалилось ощущение лёгкого жжения по всему телу – до самых кончиков пальцев, внутри – по всем волокнам мышц, по бёдрам и между ними. Странно волнующее, непривычное, словно я наконец обрела себя после долгой разлуки и теперь заново вплавлялась в своё тело.
– Ты совсем другая, Поли, – ровное бормотание, как будто кто-то разговаривал с человеком, лежащим в коме, снова оторвало меня от изучения собственных чувств.
И каждая клеточка тела отозвалась на этот голос. Кажется, даже вспыхнуло непроизвольное желание, заставляя легонько содрогнуться.
– Другая? – Я едва разлепила губы, ещё не приходя в себя окончательно, не понимая, сплю или говорю наяву.
– Я видел тебя. Ты прекрасна.
Кажется, до меня начало доходить. Я открыла глаза и сощурилась от сине-зелёного сияния под высоченным сводом храма. Всё тем же сводом, который видела до того, как начался ритуал. И только потом смогла сфокусироваться на лице, что было так близко перед моим. Хилберт улыбнулся. Я медленно подняла руку и кончиками пальцев очертила собственный нос, губы, подбородок. Нет, это лицо Паулине. Хотя теперь уже моё – я привыкла.
– Как ты меня видел? – Я положила ладонь на плечо мужа, чуть шевельнулась и поняла, что до сих пор лежу на том самом алтаре.
