Жена винодела полностью

Тео ничего не ответил, и в наступившей тишине Селин закрыла глаза и попробовала представить себе Тео, как он сражается с французскими жандармами или, быть может, с немцами. Но картинка не складывалась – на месте Тео все время возникал Мишель. Он наставлял на людей в форме одну из своих контрабандных винтовок и тихо, но уверенно говорил ей: беги. Нет, Мишель не побоится ее защищать, но за это его казнят. А она не сможет жить с собой в ладу, если позволит этому случиться. Слеза скатилась по щеке Селин.

– Селин? – Тео нарушил молчание. – Когда ты во мне разуверилась?

Она открыла глаза.

– Извини, что ты сказал? – На самом деле она все расслышала.

– Я твой муж. Ты должна верить, что я буду драться за тебя.

– Знаю. – Она пыталась подобрать слова. Ее чувства к Тео переменились не вдруг, это происходило медленно и постепенно. – Не то чтобы я в тебя не верила, Тео, но боюсь, ты не понимаешь по-настоящему, за что мы сражаемся.

– Как это не понимаю?

– Ты был так погружен в работу, что почти не замечал, как рушится все вокруг.

– Ты ставишь мне в вину усердный труд?

– Нет. Просто в такие времена, как сейчас, производство шампанского – не самое важное.

– Так что, нам перестать работать, и пусть общество рухнет?

– А разве оно уже не рухнуло?

– Но если мы сумеем еще чуть-чуть продержаться…

– То что? – Селин в ярости села в кровати. – И сколько это – чуть-чуть? Пока что спасать Францию никто не торопится. А когда вычистят всех евреев, родившихся за границей, как ты думаешь, кто будет следующим? Ты видел, какие расклеены повсюду объявления? Нет, немцы не остановятся. Чуть-чуть продержаться – это не ответ.

– Ты слишком переживаешь. – Тео тоже сел, схватил ее руку. – Селин, я знаю, ты беспокоишься об отце и о дедушке с бабушкой, но…

– Но что? – Она отстранилась. – Разве ты не понимаешь, что каждый день, когда от них нет вестей, я думаю о самом худшем? – Она ощущала бессилие, страх и ненависть к тем, кто, подобно Тео, готов сидеть сложа руки, пока то, что происходит, их не касается.

– Ты беспокоишься, Селин, и это понятно. Но давай не будем опережать события.

– Ах, Тео, – Селин отбросила простыни и выбралась из постели, – как же ты не видишь, что тебе никогда не опередить событий. Ты всем доволен и оттого плетешься за ними вслед!

На следующее утро Селин, проснувшись на кушетке, обнаружила, что Тео уже ушел. Он оставил коротенькую записку с просьбой начать поворачивать бутылки, а он тем временем съездит с Мишелем осмотреть один из виноградников. «Мы вернемся до полудня», – приписал он в конце. Словами такими же холодными и бесстрастными, каким стал он сам в последнее время.

Селин накинула ситцевое платье, сунула ноги в сабо на деревянных подошвах и поспешила в прохладу погребов. Жаркое июльское солнце уже припекало, воздух был плотным и душным. Спускаясь по каменным ступеням, Селин набрала полные легкие подземного холода, пропитанного знакомым запахом камня и дрожжей.

– Селин, это вы? – Голос Инес, донесшийся откуда-то из глубины погребов, вдребезги разбил наступившее было умиротворение.

– Привет, Инес, – откликнулась Селин, изобразив максимум дружелюбия.

– Как хорошо! Вы мне поможете!

Инес вышла из одного из боковых коридоров и весело помахала рукой:

– Привет! Хорошо выглядите.

– Э… спасибо. – Жизнерадостность Инес удивила и смутила Селин. – Вы тоже хорошо выглядите. – Это была чистая правда, в Инес будто вдохнули новую жизнь. Ее щеки были розовыми, улыбка лучезарной. – А что вы делаете?

– Мишель перед отъездом попросил меня спустить вниз десять – двенадцать бочек, чтобы во второй половине дня начать их вычищать. Но я не дотягиваюсь до полок – подстрахуете меня, когда я полезу наверх?

– Да, конечно.

Селин помогла ей забраться на большую перевернутую бочку, Инес встала на цыпочки и, крякнув от усилия, стащила с полки пустую бочку.

– Готово, – сказала Селин. – Давайте сюда, я приму.

За пятнадцать минут они сняли с полки двенадцать бочек и, как просил Мишель, составили их у входа в погреб.

– Спасибо вам, Селин, одна бы я не справилась. – Щеки Инес пылали.

– Вы сильнее, чем я думала, – улыбнулась Селин.

– Наверное, здесь у меня развились мышцы, о которых я и не догадывалась. – Инес подняла и согнула в локте тонкую руку, напрягая почти отсутствующий бицепс. – Чемпион мира по поднятию тяжестей!

Обе расхохотались, и Селин вдруг почувствовала в Инес товарища. Где же эта другая Инес до сих пор пряталась?

– Селин, – спросила Инес, когда они отсмеялись, – а вы не беспокоитесь?

– О чем?

– О Мишеле. – Веселье разом сошло с лица Инес, и его место заняло нечто незнакомое. Печаль? Страх? Она выглядела почти по-детски беззащитной.

– В каком смысле? – осторожно уточнила Селин.

– Он рассказал мне, что вы тоже знаете про винтовки. Неважно, зачем он это делает, – Инес указала рукой в глубину туннеля, – но это опасно. По-моему, он совершает ошибку, а как по-вашему?

Но не успела Селин ответить, как сверху донесся приглушенный звук, и обе женщины подняли головы. Это был шум мотора, и у Селин неприятно засосало под ложечкой.

– Слишком рано для Мишеля и Тео, – сказала она.

– Вы правы.