Лив, проследив за бабушкиным взглядом, посмотрела на длинные ряды виноградных лоз и вдруг подумала о своем отце, которого почти не знала. Она была совсем маленькой, когда он умер, но иногда, особенно в моменты горя или сомнения, у нее появлялось чувство, что рядом кто-то есть, и она спрашивала себя, не отец ли это. Лив почти верила, что это он, – ведь как может родитель оставить своего ребенка, не узнав, все ли с ним в порядке?
На узкой подъездной дорожке показалась машина, которая приближалась к главному дому. Лив заметила, как с обочины вспорхнула большая белая птица, потревоженная шумом мотора, и подумала о Дельфине, жене Жюльена, которая так и не увидела свою дочь. Возможно, она тоже все еще здесь и присматривает за ними всеми. Слезы навернулись Лив на глаза.
– Да, мне кажется, так и есть.
– Иногда я спрашиваю себя, почему именно я до сих пор жива. – Бабушка Эдит перешла на шепот. – Меня вообще не должно было здесь быть.
– Я рада, что ты есть, – сказала Лив. – Все эти годы ты была единственной постоянной величиной в моей жизни.
Лив одной рукой обняла бабушку за плечи, та не выказала неудовольствия, и обе долго стояли так, глядя на бесконечные, до самого горизонта, виноградники и молча беседуя каждая со своими призраками.
Быть может, ей удастся в итоге искупить вину.
Так думала Инес, ожидая возвращения Мишеля утром того дня, когда в «Мезон-Шово» прибыли Коны. И вот к дому, подпрыгивая на мерзлой дорожке, подкатил ситроен. Селин в это время была у себя во флигеле вместе с Тео, которого попросила починить плиту, чтобы он не отправился в погреба, и о прибытии нежданных гостей Мишелю сообщила Инес.
– Как? – удивился он, выслушав ее рассказ о том, как Конам пришлось спасаться из Реймса. – За те несколько часов, что меня не было, ты успела приютить здесь двух беженцев?
– Пожалуйста, не сердись. Им нельзя было дальше оставаться на втором этаже брассери, это слишком опасно, и…
– Я вовсе не сержусь, Инес, – перебил ее Мишель, – просто удивлен. Я не имел ни малейшего представления о том, что ты участвуешь в таких делах. – Он смотрел на нее так, будто видел впервые.
– Ну да. – Инес отвернулась. Она не спешила объяснять, что встретилась с Конами случайно, а перед тем едва не оказалась в противоположном лагере. Сейчас она на правильной стороне, это главное. – Мне просто кажется, что я должна была так поступить, – скромно сказала она.
– Ну, – Мишель, казалось, на время лишился дара речи, – тогда я пойду, познакомлюсь с ними. Приготовишь им чего-нибудь поесть? Они, должно быть, очень голодны после всех своих скитаний.
– Я уже собрала и упаковала, пока ждала тебя. – Инес показала на небольшой узелок с хлебом и сыром.
– А Селин знает? – внезапно спросил Мишель.
– Да, – не сразу ответила Инес. – Она была здесь, когда мы с Эдит привезли Конов, и я обратилась к ней за помощью.
– А Тео?
– Нет. Селин не уверена, что его можно в это посвятить.
– Хорошо.
И они пошли от дома к главному входу в погреба.
– Где именно они находятся? – спросил Мишель по дороге.
– В тайнике. В том, о котором Селин знала, а я нет. – Инес не удержалась от колкости. – Ты держал его в секрете от меня?
– Прости меня, Инес, – вздохнул Мишель, когда они дошли до конца винтовой лестницы.
За что он просит прощения? За то, что выставил ее вон из их брака, из ее собственной жизни?
– Я бы сохранила секрет, ты это знаешь.
Мишель помедлил.
– Знаю. – Но пока они при свете его лампы молча шли в глубину темных извилистых коридоров, он ни разу не взглянул на Инес.
Коны сидели там, где их оставила Инес, – скрючившись позади бочек.
– Самюэль? Рашель? – окликнула их она. – Это Инес. Со мной мой муж, Мишель.
Брат и сестра медленно поднялись. Рашель глядела беспокойно, вид у Самюэля был сонный.
– Извините, – сказал он, выйдя к Мишелю и Инес. – Мы услышали шаги и не поняли, что делать.
– Вы все сделали правильно, – заверил его Мишель. – Добро пожаловать в «Мезон-Шово».
– Мне очень жаль, что мы причиняем вам столько хлопот.
– Ерунда. – Улыбка Мишеля была нервной, но искренней. – Это у вас следует просить прощения за то, как обошлась с вами Франция. Мы постараемся обеспечить вашу безопасность до тех пор, пока страна не опомнится. Ведь мир, кажется, сошел с ума.
– Поистине это так.
– Теперь вот еще что, у меня к вам есть одна просьба.
– Да, слушаю, – тут же отозвался Самюэль.
– Мой главный винодел, Тео Лоран, – хороший человек, но ему ничего не известно о деятельности, которую я здесь веду, и лучше, чтобы он не знал о вас и вашей сестре. Мне кажется, ему можно будет довериться, если до этого дойдет, но я не хочу ставить его перед выбором между законом и совестью.
– Мы понимаем. – Самюэль взглянул на Рашель, та кивнула. – Постараемся не попадаться ему на глаза.
– Хорошо, – сказал Мишель. – А мы предпримем все усилия, чтобы вы смогли поскорее уехать. Понадобится некоторое время, чтобы изготовить для вас поддельные документы и все такое.
– Да, конечно. И обещаю, когда-нибудь – как только это станет возможно – мы вернем долг вам и вашей семье.
