Срок она тогда свой отсидела, но, оказавшись на свободе, спустя пару лет вновь была приговорена судом за связь с одним, как стало известно, очередным предателем, из тех, что пошел против власти. Вообще сесть можно было за что угодно, даже за собственное мнение, которое нельзя было иметь. Все время складывалось впечатление, что из народа пытаются сделать некий строй со своими устоями и правилами, жить по режиму, на определенно-разрешенные дотации.
Я восхищалась Раисой, она была идеальна во всем, приятная внешность, чуть прищуренные, раскосые зеленые глаза, тонкий нос, красивая форма губ, подбородок, ее аристократическое поведение, манера говорить и тонко рассуждать. Таких женщин ведьмами зовут. Не зря ведь в свое время православная церковь придумала себе врагов, женщины с зелеными глазами подвергались сожжению. Слишком красивые или с врожденными уродствами считались проявлением дьявола, и от них избавлялись. Раиса была именно такой, из всей массы она выделялась, словно занимая трон, восседала над всеми сверху.
Мне до безумия нравились ее огненные волосы, аккуратная стрижка, что легкой волной облегала ее голову. Раиса умела кокетливо их уложить, в таких-то условиях это давалось нелегко, быть красавицей, да еще и какой! Ведь Рая по возрасту была уже немолодой, но кто смел ей об этом сказать.
Она не трудилась все дни напролет. У нее были другие обязанности. Следить за женщинами своего отряда и порядком внутри своего барака. В банные дни выдавать кусок мыла, вести учет, выявлять хворых и отбирать красивых для чекистов. Сама же Раиса была центром внимания мужчин, а она и не возражала против этого. Кто знает, сколько их было у нее, но одно я знала точно: новое белье, кусок ткани, мыло не хозяйственное, а с запахом лаванды или роз, пастила, один раз даже зефир, крем для рук и другие женские слабости не просто так появлялись на ее полочке. За воровство ее атрибутики она же или ее подручные строго наказывали. Я сама не раз наблюдала картину порки или окунание головы в ведро с экскрементами.
Ни на шаг не отходила от Раисы одна из самых верных ее «подруг» Валентина, грубая, бестактная, мужеподобная особа, любительница прижиматься в блоке для мытья своей наготой, откуда она и за что попала в лагерь, мне было неизвестно, да и никто об этом не говорил.
Я помню наше знакомство. В первый же день после отработанных часов, вернувшись в барак, обнаружила, что мои вещи вывернуты. Беречь мне особо было нечего, посуда для приема пищи, гребень, набор ниток с лентами, сменное белье с нарезанными тряпками для критических дней, одна сорочка, кое-что из теплой одежды, юбка, единственная фотография сына. Все то, что разрешили взять с собой.
Сорочка и юбка исчезли, все остальное лежало в разбросанном виде на моем спальнике.
Она повторила еще раз свой вопрос, не дав возможности мне и звука произнести. Тут же подошла Раиса.
– Ну чего ты на девку накинулась? Ты посмотри на нее, стоит как березка, вся тонюсенькая, не колыхнется даже, напугала только, – с приятной ухмылкой произнесла Раиса, заправляя мне мой локон выпавших волос за ухо.
Еще раз окинув взглядом, Раиса спросила:
– Как звать?
– Маша, – с осторожностью я произнесла свое имя, не пытаясь сказать полностью Мария.
– Мария, – словно мысли мои читая, вслух произнесла Раиса. – Красивое имя, главное – полностью произносить.
Я, не затягивая паузы, заговорила.
– Я шью, точнее, любила шить на свой вкус и вышивать, нравилось создавать платья и комплекты одежды по моде, которую не все принимают и понимают.
– Ну почему не все? – вдруг воскликнула Раиса. – Я вот люблю что-то новое и красивое, чтобы не как у всех.
Наступила пауза.
– Верни ей вещи, – не оборачиваясь, продолжала смотреть на меня Раиса, уже обращаясь к Валентине.
Та молча протянула мне смятый узел.
– Если я дам тебе отрез ткани, сошьешь мне? – уже более смягченно стала разговаривать со мной Раиса, будто по-родному.
– Да, конечно, вот только быстро не получится, работа ведь, – ответила я.
– С работой разберемся, за это не переживай. Может, еще какие таланты имеются? Поделись сразу.
Я рассказала, чем занималась до лагеря. Рассказала все, чем жила до этого дня. И про чтение книг, про изучение языков, рисование. Про работу счетоводом. За время общения я и не заметила, как наступила глубокая ночь, а через несколько часов уже объявят подъем. Суета в моих глазах меня выдала, это заметила собеседница и сказала:
– Не переживай, ложись, как проснешься, примешься за дело, а дальше видно будет, какая польза от тебя.
Так и началась моя дружба с женщиной намного старше меня, но при этом самым главным учителем в моей жизни.