Я невольно широко улыбнулась, и в животе все подпрыгнуло от волнения. Значит, сегодня и настанет тот самый вечер, и, учитывая, как легко мне удалось решить все потенциальные сложности, связанные с организацией, он сулил только хорошее. Вчера Триша, всхлипывая и громко сморкаясь на том конце провода, охотно согласилась остаться с детьми, поскольку в этот уикенд ей все равно нечего делать. К тому же лучше она посидит у меня в амбаре, чем в Незерби: ей не хочется находиться в одном доме с НИМ.
Мне было неловко извлекать выгоду из ее несчастья, но угрызения совести длились недолго. «И все же, – решила я, прищурившись и задумчиво поглядывая на сияющие окна Незерби-Холла, – лучше заглянуть и подтвердить время. Не хочу, чтобы мои планы разрушились в последнюю минуту».
Я торопливо сбросила пижаму и натянула шорты и футболку. План был такой: днем погулять с мальчиками, а потом оставить их с Тришей, которая накормит их пиццей, чипсами и мороженым во время просмотра нового видеофильма. Я же тем временем отправлюсь наверх и начну колдовать над своим телом, умащивая его дорогущими лосьонами и снадобьями, которых я накупила целую кучу, прямо-таки смахнула с полузакрытыми глазами вчера с полок магазина «Красивое тело». Потом я планировала одеть свое красивое тело во что-нибудь обтягивающее и сексуальное, купленное в Оксфорде, но поскольку вчера, ковыляя по Хай-стрит, я чувствовала себя сексуальной, как протухшая сардина, то решила, что выбор нового наряда в сочетании с невыносимой жарой меня просто прикончат. И еще по пути домой мне пришло в голову, что костюм в стиле вамп будет выглядеть странно в интерьере «Зайца и гончих». Поэтому я достала черные джинсы и кремовую маечку из антикварного кружева, поверх которой планировала накинуть любимый кардиган с бусинками – все подарки моей дорогой сестрички из Италии. Ну вот. Я положила все на кровать и сделала шаг назад. О, и еще черные замшевые сапоги. Я вытащила их из-под кровати. Идеально.
Мальчики все еще спали, и я оставила записку для Бена, а сама поспешила в Незерби. Толкнув дверь черного хода и очутившись в прихожей, заставленной рядами обуви, я почувствовала, как волнение во мне нарастает. Я проскочила по коридору черного хода на кухню и задумалась: «Интересно, Чарли тоже волнуется?» Я, конечно, не могла представить, что он потащится в Оксфорд, чтобы помоднее одеться к сегодняшнему свиданию, но в глубине души я подозревала, что он время от времени посматривает на стрелки часов и умоляет, чтобы они двигались быстрее. Я залетела на кухню, оживленно воскликнув: «Всем доброе утро!» Я-то надеялась увидеть Тришу и Джоан, готовящих завтрак, но вместо этого обнаружила Роуз, которая стояла ко мне лицом за огромным дубовым столом и разворачивала серебро, завернутое в серую войлочную ткань.
– О! – Я пораженно замерла. – Роуз, я…
– Не ожидала увидеть меня в этой части дома? – невозмутимо оборвала меня она. – Иногда я сюда выбираюсь, чтобы убедиться, что люди работают как надо, но судя по ужасному состоянию серебра, – она поднесла вилку к свету и критически ее осмотрела, – работают они из рук вон плохо. Чем могу помочь?
– Да ничем, в общем-то. Я искала Тришу. Она сегодня вечером должна сидеть с детьми, и я хотела удостовериться, что у нее все в порядке.
Роуз нахмурила брови, глядя на меня сквозь зубцы вилки.
– Тогда хорошо, что ты пришла, Люси, потому что, боюсь, она «не в порядке». Завтра я устраиваю ланч на двадцать два человека, и Джоан с Тришей сегодня весь вечер будут полировать мое серебро, чтобы подготовиться к воскресенью. Надо же было так неаккуратно сложить вилки! Ты только посмотри вот на эту – вся в засохшем яйце! Не могу поверить!
Я в ужасе вытаращилась на нее. Все мои мечты обратились в прах и пепел благодаря ее ледяному гостеприимству.
– Тебя это волнует? – Она подняла брови. – Ты что-то планировала на вечер? – Она опустила вилку и улыбнулась мне одними губами. – Ходят слухи, что на горизонте появился мужчина.
Я посмотрела на нее с еще большим ужасом. Господи Иисусе, что ей известно?
– Н-нет, – промямлила я, – никакого мужчины нет, я просто… я просто… хотела поехать в Лондон и переночевать у Джесс. Ее… ее маленький сын заболел.
– Неужели? У него что, до сих пор ветрянка? Должна была уже давно пройти.
– Да… то есть нет. Она прошла, но у него начались осложнения. – Я почувствовала, как чувство вины волной накрывает меня по самую макушку. – Всю ночь высокая температура. И все такое.
– Ну надо же, как необычно. Как правило, ветрянка проходит без осложнений. – Она пристально посмотрела на меня. – Но если ей нужна твоя помощь – конечно, езжай. Мальчики могут остаться здесь.
Я почувствовала облегчение и неуверенность.
– Может, мне удастся договориться с другой няней, – торопливо проговорила я.
– Без предупреждения? Разве ты знаешь кого-нибудь?
Нет, никого я здесь не знала. Только Феллоузов. У меня не было тут ни одной подруги, которой я могла бы позвонить и сказать: «Привет, послушай, у меня тут тупиковая ситуация, не могла бы я одолжить у тебя няню?»
– Может, Лавиния согласится?
