Когда Женя рассказала Агнии Петровне о своем разговоре с секретарем, та помогла ей оформить документы, дала рекомендацию, и в октябре, накануне праздника, первичная партийная организация принимала ее кандидатом в партию. Она рассказала свою коротенькую биографию, вопросов не последовало, стали высказываться, и тут Женя поразилась, как тепло относятся к ней эти на вид суровые, всегда озабоченные люди, коммунисты, с которыми, не зная об их партийной принадлежности, она не раз встречалась, как хорошо знают и высоко ценят и ее работу.
— Дайте и я скажу, — попросил слова старый рыбак Матвей Сурнин: -- Я знаю товарища Журавину давно. Я ее первый тут увидел и, прошу прощения, осудил. Ехали мы на одном пароходе. К месту работы она ехала... Ну, смотрю — юла! Есть музыка, нет музыки — пляшет. Кто не подвернется, тот ей и пара. Ну, думаю, эта научит! А тут, смотрю, к нам в поселок прислали. Дальше — больше: внук мой на выучку к ней попал. Ну, гляжу, жду, что будет. Вот она и приходит к нам в дом. Пришла и отчитала! Инспектор по качеству! Выходит, внук мой не мыт, не стрижен, в ушах грязь, под ногтями грязь, в помещении у нас грязь, по углам паутина, мусор в углу. Ну, взорвало меня, каюсь! «Не с этого бы, говорю, начинать! Ты просвещай ум, а чистоту мы наведем сами». А она в ответ: «Как же вас просвещать, когда у вас солнца не видно: окна сроду не протирали». И, поверите вы, загоняла нас с внуком: воды принеси, тряпку подай, давай нитку, иголку. Часа два мы провозились, пока навели порядок. Голову вымыла внуку, вот что! Сиротка он у меня. Ему, пожалуй, первый раз такое внимание. Ну, ушла она, а я целую ночь ворочался — не спится. Вижу: правильно сделала. Как тебя просвещать, когда тебя помыть сперва надо, чтоб ты сам себя уважал, чистоту почувствовал. А дальше что ж? У всех она на виду, худого не скажешь, человека сразу видать. Другие вон сколько лет у нас живут, а не видно их и не слышно. А эта за год до всякого дошла... Мария Петровна, та, верно, доходила, но та больше пилила, а эта, смотри ты, командует: чего не так — переделай, сделай. А оно так и следует. Из слов шубы не сошьешь. Про что и говорю... А теперь про внука: поддерживает порядок! То не замечал, где у нас что, а теперь — то не на месте, другое не так. Потребовал щетку зубы чистить. Я говорю: «На мои погляди! Отродясь не чистил, а они как чеснок!» А он: «Учительница больше тебя знает». Ну, раз больше знает, купил ему все что надо, — наводи чистоту...
— Нельзя и мне промолчать, — сказала Агния Петровна. — Я только напомню один случай. Никто здесь, кроме меня, его и не знает. Мария Петровна, которой Женя пришлась по душе, оставила ей свои вещи. Было золото и серебро. И она (набралось его на три тысячи) все сдала в фонд обороны. Всё, что имела...
Присутствующие на собрании подняли головы.
— А почему это никому не известно?
— Запрещает. Считает, что она только передала чужое из одних рук в другие, и в этом не видит заслуги. То же и с вещами — раздала людям.
В райкоме к Жене отнеслись так же тепло и внимательно, как и в первичной парторганизации. Возвращаясь домой, она не слышала под собой ног. «Хорошо... И все они хорошие. Сначала смотрели строго, как судьи, аж холодно стало, а когда выступил секретарь и все рассказал, сразу потеплели, и мне стало тепло, даже жарко».
Вернувшись в школу, она забежала к Агнии Петровне, бросилась ей на шею:
— Приняли, Агния Петровна, приняли!
— Ну, поздравляю... Ты у меня умница. Дай же и я тебя поцелую. Вот так. Теперь у тебя прибавится сил, смелости. Берись за дело обеими руками. Мы, коммунисты, перед народом в ответе. Это надо осознать. Мы не можем поворачиваться спиной ни к беде, ни к неправде. Нас все касается...
Весь вечер они говорили об этом большом событии в жизни Жени Журавиной.
Первые дни после приема в партию Женя не находила себе места. То ей казалось, что она теперь выше других на целую голову, то — что она самая маленькая и все на нее смотрят и удивляются, то ей становилось весело, и она повторяла про себя: «Хорошо! Я с ними, они помогут. Теперь хоть в огонь!..»
Забот у Жени прибавилось. Ей хотелось, чего бы это ни стоило, оправдать доверие коммунистов, заслужить одобрение. Круг ее интересов все время расширялся. Она оказывалась незаменимой везде: секретарь на всех собраниях, ребячий бригадир на рыбалке, упаковщик посылок на фронт, рисовальщик плакатов, приемщик печной золы, птичьего помета — удобрений для колхоза. Она вместе с другими заготовляла топливо, работала агитатором, и все у нее всегда выходило. И у всех складывалось убеждение, что она все сделает, ни в чем не подведет. За ее спину стали прятаться многие, голосовали «за» и устранялись от работы. А она встряхивала кудрями, шла и выполняла все, что ей поручали. Ей всегда не хватало времени. По ночам огонек в ее оконце потухал последним в поселке.
