Наташа подошла и из-за Бориной спины посмотрела на экранчик. Изображение было мелким, сначала она только различала движущиеся фигурки. Потом узнала в них себя и Огурецкого, а потом глаз примерился, картинка стала восприниматься, как в телевизоре обычного размера. Наташа вдруг увидела пару, идущую по воде, как бы со стороны.
И тут же в мозгу сверкнула вспышка узнавания: ведь именно эту сцену, один в один, она подглядела тогда в видео-каталоге Фотографа из ЗАГСа! Ну да, там так всё и было: она, Наташа, как раз с такой вот необыкновенной причёской, вот в этом самом подвенечном платье, идёт, рука об руку с самым прекрасным мужчиной на земле… идут, счастливые, как будто парят над волнами…
А вот и её взгляд… Как же она смотрит на жениха! Наташа запомнила этот взгляд на всю жизнь, и с тех пор только и делала, что искала того, кто вызвал в ней столь бурную гамму чувств. Все они отразились в этом взгляде: любовь, боль, гордость, счастье, удивление, смятение, страх и надежда! Но, боже мой, теперь-то Наташа понимала: этот, переполненный сверх всякой меры эмоциями, взгляд она обращала не к тому, кто на плёнке идёт рядом с ней. Нет, она смотрела не на Огурецкого, а на Бориса, который держал в руках камеру…
– Этого не может быть! – она не могла удержаться от нервного смеха, – Борь, слушай, ты веришь в скачки во времени, в общем, во всю эту чушь?
– Хотел бы я вернуться назад, в то время, когда мы с тобой…
– Только назад? – перебила Наташа – А если – вперед?
– Это невозможно, – Борис виновато развёл руками, – ни назад, ни вперед.
– Ты можешь считать меня сумасшедшей, но … если тогда было возможно – вперёд, может быть, сейчас получится – назад? – Борис морщил лоб, стараясь понять, а Наташа продолжала бормотать скорее для себя, чем для него. – Можно попробовать.
– Попробовать? Ты бы хотела?
– Да, – картинка у неё в голове сложилась, и она улыбнулась Боре: – Господи, какая же я была дура!
Боря, краснея, сжал обе её ладони своими, по обыкновению, пытаясь объясниться одними глазами, без слов. А Наташе, если честно, в этот момент было не до него. То есть она, конечно, любила Борю, да, она, наконец, вспомнила, во всех анатомических подробностях, свою давнюю любовь к нему, но сейчас главным для неё было то, что картинка сложилась.
Она всё поняла, туман развеялся, солнце истины воссияло! Оказывается, она всё это время искала Борю, и любила только его, его одного! Как всё просто! Эта простота, ясность и лёгкость приводили Наташу в неописуемый восторг. Потом она попытается разделить его с Борей. Потом, но не сейчас.
– Борис Палыч, я очень извиняюсь! Огурецкий волнуется, спрашивает, когда мы продолжим. Мне попытаться его уболтать? – в момент истины вмешалась проза жизни в лице Людочки. Боря тут же убрал свои руки, стёр с лица глупую счастливую улыбку. На площадке – ничего личного. На площадке он – режиссёр, царь и бог, но никак не безумно влюблённый.
– Я буду готов через минуту, – сказал Борис ассистентке и обернулся к Наташе: – Ты ничего не хочешь мне сказать?
И Наташа решилась, несмотря на то, что время было неподходящее. Точнее, его почти не было, времени. За оставшуюся до конца перерыва минуту ей предстояло сообщить Боре нечто невозможное:
– Ты можешь мне не поверить, но я уже видела запись, которую мы сделали сегодня. Да-да, и тот человек, который мне ее показывал – он здесь. Я вспомнила – тот старичок, по технике безопасности. Он раньше Фотографом в ЗАГСе был. Когда мы с тобой…
– В день нашей свадьбы?
– Да. Если он тогда вытащил пленку откуда-то из будущего, то… Нужно найти его! Он должен быть где-то здесь. Пусть все вернет назад!
– Мы найдем его. Когда закончим, – Борис сжал её руку ещё раз и отпустил, уверенным голосом он уже отдавал приказания группе: – Продолжаем съемку. Теперь – хождение по водам.
Ну что ж, по водам, так по водам! Наташа думала, что они уже миллион раз прошлись по этим самым водам, но если Боре нужно ещё, то она готова! Огурецкий же за время перерыва как будто растерял весь кураж и напрочь забыл, что уже проходил по этим мосткам, чуть ли не с закрытыми глазами.
Теперь он осторожненько с берега пробовал ногой мостки на прочность: не шатаются ли? Мостки шатались, и Огурецкий был этим очень недоволен. Однако по команде режиссёра занял исходную позицию рядом с Наташей.
– Мотор! – волшебное слово преобразило Огурецкого, он снова стал смелым, ловким и очаровательным, первым ступил на покрытые водой мостки, подал Наташе руку и прошёл все десять метров над бассейном, едва ли не пританцовывая. Камера сейчас стояла как раз на уровне их ног, фонтаны брызг и лёгкие шаги влюблённых – вот что нужно было отснять режиссёру в этих дублях.
– Очень хорошо! Теперь – вид сверху. Вы делаете то же самое.
