Они расстались волею обстоятельств или, скорее, стараниями коварной родственницы, которая проявила завидную изобретательность в нежелании видеть своего племянника счастливым. Прошло пять лет, и не было дня, чтобы их сердца не сжимались болью при воспоминании друг о друге. И вот, когда душевные раны начали потихоньку затягиваться, состоялась их встреча, неотвратимая как сама Судьба. И время оказалось бессильным перед памятью...
– А-а-а! Не-е-ет!
Роберта рывком подняла голову с подушки и в испуге распахнула затуманенные глаза. В чем дело? Где кричали? На улице? За стенкой? Или, может, во сне?
В комнату сквозь жалюзи лился прозрачно-лимонный свет наступавшего дня. Пахло кофе с корицей и жареными тостами. Утро как утро.
Взгляд Роберты скользнул на электронные часы в поблескивавшем полированном корпусе светлого дерева. Красные цифры на табло бодро мигнули: семь сорок пять. Вставать только через четверть часа. Можно еще понежиться в теплой постельке. Крик мне и впрямь лишь приснился, подумала она, зевая и потягиваясь всем своим крепким гибким телом. Надо пораньше ложиться спать, особенно если утром на работу, тогда дурные сны и истошные...
– Берта! – послышался со стороны гостиной до того громкий и отчаянный вопль, что Роберта не сразу сообразила, кто ее зовет. Она вскочила с кровати и, уже мчась к двери, догадалась, что взывает о помощи Вивьен.
Что с ней? – мелькнуло в тотчас прояснившейся после сна голове. Поругались с Ирвином, и он поднял на нее руку? Или в квартиру пробрался маньяк-убийца?..
Холодея от ужаса и суматошно придумывая, чем бы оглушить злодея, Роберта влетела в гостиную и остановилась как вкопанная прямо перед резным кофейным столиком. Вивьен сидела на полу спиной к стойке, что отделяла гостиную от кухонного уголка. Цела и невредима, причем совершенно одна.
– Что за шуточки? – Роберта впилась в подругу гневным взглядом. – Так ведь и с ума можно свести! Мало того что ты раньше времени трубишь подъем, так еще и до полусмерти пугаешь! Какого...
– Сними его с меня, – взмолилась Вивьен глухим дрожащим голосом.
Роберта в растерянности сдвинула брови. И лишь теперь заметила, что лицо у подруги мертвенно-бледное, в глазах застыл безумный страх, а паркетный пол вокруг устлан странными разнокалиберными чешуйками.
– Скорее же, Берта, – прохныкала Вивьен, пытаясь вдавиться в стойку. – Не то, клянусь, я умру от разрыва сердца...
На ее плече что-то шустро двинулось. Вивьен взвизгнула как ужаленная и окаменела. Тут-то Роберта и увидела виновника всех бед: светло-серого крысенка с белой полоской клинышком на острой умной мордочке. Всем своим видом малыш показывал, что готов стать для Вивьен добрым другом, но не возьмет в толк, отчего она так ему не рада. На Вивьен была серая водолазка с белыми разводами, и крысенок сливался с материей, потому-то Роберта до сих пор его и не видела.
– Ах вот, оказывается, в чем дело! – Она приблизилась к подруге, наклонилась и протянула крысенку руку. Тот не без опаски повел розовым носиком, мгновение поколебался и, вероятно, почувствовав, что сдружиться с Робертой будет куда проще, осторожно перешел ей на ладонь. – Какие теплые лапки! Где ты нашла этого красавчика?
Вивьен прерывисто вздохнула, зажмурилась и крепко прижала к лицу руки, не смея поверить в свое счастье. Сердце Роберты, которая чуть было не рассмеялась при виде столь невообразимой трусости, вдруг дрогнуло от сострадания.
– Да перестань ты, Вив, – проговорила она с грубоватой нежностью. Крысенок тем временем удобно устроился в ее ладони, даже умиротворенно прикрыл глазки. – Нашла кого бояться! Попробуй отбросить свои дурацкие страхи и увидишь, какой он хорошенький!
Вивьен передернуло.
– У него разные глаза! – не отнимая от лица ладоней, дребезжащим от испуга голосом произнесла она.
Роберта приподняла руку с крысенком, поворачивая его так, чтобы хорошо рассмотреть мордочку, и легонько потрепала пальцем по розовому прохладному ушку. Малыш раскрыл глаза и недоуменно взглянул на нее.
– И правда разные! Вот здорово! – На губах Роберты заиграла умильная улыбка. – Один рубиновый, другой черный! Да ты у нас редкая птичка, вернее крыска. – Она свободной рукой пошлепала Вивьен по плечу. – Ну и что в этом такого? Разноглазые декоративные крысы гораздо выше ценятся, чем обычные. В остальном они совершенно такие же.
Вивьен взглянула на «врага», что и не думал с ней воевать, одним глазом и нерешительно опустила руки.
– Серьезно?
– Разумеется. Не знала бы – не говорила. – Роберта принялась гладить крысенка по теплой шерстке, а тот, расслабившись и снова прикрыв глаза, с благодарностью и нежностью прижался к ее руке.
Вивьен еще раз тяжело вздохнула, боязливо косясь на крысенка, поднялась с пола и пошла за стойку, разнося по паркету стружки.
– Кофе будешь? Как всегда с корицей. И сливки есть.
Роберта осторожно, дабы не напугать малыша, забралась на высокое крутящееся кресло у стойки.
– От кофе не откажусь. Только сначала неплохо бы сходить в душ...
– Бывают дни, когда можно делать все наоборот: завтракать, потом идти в ванную, – сказала Вивьен, наполняя чашки.
– Будем считать, что сегодня как раз такой день. – Роберта подняла руку с крысенком, и тот, вмиг сообразив, на что она намекает, с готовностью перешел на ее плечо, покрытое лишь тонкой лямочкой майки. – Так откуда этот чудик взялся? И почему ты дома? Я легла вчера в два ночи – тебя еще не было. Подумала, ты останешься у Ирвина.
