— Очень хорошо, очень хорошо. Это пойдет тебе на пользу. Что ж, за примерное поведение я порадую тебя прекрасными новостями. — Отец сделал паузу, стремясь, чтобы следующая фраза прозвучала как можно эффектнее. — Сэр Роудз попросил у меня твоей руки, и я дал свое согласие.
Тиана не вздрогнула, не упала в обморок, не замерла от страха. Выпрямившись и гордо держа голову, она произнесла:
— Могу ли я задать вопрос, сэр?
— Спрашивай, — милостиво разрешил отец.
— Я едва знаю сэра Роудза. Разве не следует нам познакомиться лучше, прежде чем мы объявим о помолвке?
— Какая ерунда! — фыркнул отец. — Достаточно того, что я о нем уже узнал. Сэр Роудз — благочестивый, богобоязненный джентльмен, он подходит тебе по всем статьям.
— Позвольте, и я выскажусь, — встрял новоявленный жених. — Я не скрывал от вас своих планов, мисс Кристиана. И сразу сказал, что с первого взгляда вы пришлись мне по душе. Какие же препятствия вы видите? Я не стар, мне еще и сорока нет; у меня прекрасный дом и вышколенные слуги; вы будете полновластной хозяйкой в моих владениях, если, конечно, сумеете соответствующе себя вести — но при том воспитании, что дал вам отец, я в этом не сомневаюсь. — Любезный кивок сэру Абрахаму. — Неужели я настолько вам не по нраву?
— Вы очень милы, сэр Роудз, — пробормотала Тиана.
— Тогда в чем же дело? Ваш отец сразу сказал вам, что принимать решение о кандидатуре будущего супруга будете не вы сама, а он. И он прав; молоденькие девушки так плохо разбираются в жизни, что, того и гляди, захотят замуж за какого-нибудь распутника.
Тиана вздрогнула: сэр Исаак так презрительно бросил это слово, как будто… как будто знал. Но нет; откуда бы ему знать?
— А это, в свою очередь, ведет к тому, что вы навеки погубите свою душу, — закончил сэр Исаак. — Так как все распутники — падшие люди, лишь иногда прикидывающиеся порядочными членами общества. Так дьявол надевает личину ангела, чтобы пением своим смутить покой сердца и увлечь на стезю порока.
Сэр Абрахам слушал будущего зятя с большим восхищением.
— Есть ли у вас еще вопросы, мисс Кристиана? — любезно осведомился сэр Исаак.
— Нет, сэр.
Что толку спрашивать, умолять, возражать? Отец решил ее судьбу. Так принято. Однако любящие родители обычно хоть немного прислушиваются к желаниям своих чад. Сэр Абрахам слышал лишь то, что считал голосом Господа; на самом деле Тиана полагала, это был глас гордыни.
— В таком случае считаю дело решенным, — сказал отец. — В нашем доме мы не устраиваем приемов; дуновение порока не может проникнуть в эти стены. А потому я попрошу моего хорошего друга, лорда Херста, устроить небольшой праздник в его доме. Оглашение помолвки состоится там через четыре дня.
— Только одно маленькое замечание. — Сэр Исаак плотоядно улыбнулся. — Я хочу, чтобы моя невеста была в более нарядном платье, чем она носит обычно. Скромность и добродетель написаны у нее на лице, а в такой день можно позволить немного больше. Я оплачу ее наряд, пусть это будет моим подарком. Вы вольны выбрать какое угодно платье, мисс Кристиана. Полагаюсь на ваш безупречный вкус, который вижу во всем.
Четыре дня, оставшиеся до помолвки, прошли как в тумане. Тиане не хотелось ни есть, ни пить, и в первый день сестры практически заставляли ее это делать. Они даже не могли толком посовещаться: Клемент наблюдал за ними, словно коршун за грызунами, и пресекал все попытки перешептывания. Тиана не знала, что делать, как спастись. Открытый бунт не поможет. А каково Кларе?.. Альма тоже выглядела бледной и опечаленной: переживала, что никак не может известить сэра Дельберта о своих чувствах. Тиана так и не сказала ей, что знает ее маскарадного кавалера. К чему? Это не поможет. Горничных не выпускали из дома.
К тому же настроение сэру Абрахаму весьма портили подарки от таинственного поклонника, которые продолжали приходить. Слуги отказывались принимать их, следуя распоряжениям хозяина, однако ловкий посыльный просто бросал коробки на крыльце и убегал.
Приходилось вносить в дом и распечатывать. Поклонник прислал перчатки из тонкой кожи и затем, в следующий раз, — малахитовую шкатулку для драгоценностей. Все вещи выглядели как образец безупречного вкуса, и даже сэр Абрахам не решился выбросить их, хотя рвал и метал, стараясь выпытать у Альмы, кто же шлет ей подарки. Альма при всем желании не могла ему помочь: для нее это тоже оставалось загадкой.
Разумеется, каждый подарок сопровождался букетами (в ход пошли ирисы и лилии) и нежными записками, в которых неведомый поклонник сетовал, что не видит Альму в последнее время на приемах. Из первого письма следовало, что этот человек присутствовал тогда на музыкальном вечере у баронессы Корти; но как Тиана ни гадала, так и не смогла понять, кто бы это мог быть. Слишком много людей приезжало тем вечером к баронессе, чтобы послушать ее чудесное сопрано.
