Множество удивленных взглядов скрестились на мне. А я сама не менее пораженно уставилась на учителя. Нет, что-то подобное месье де Грамон говорил, но я думала, что уж «Цепному псу» удалось! Менталист был так спокоен в последнюю нашу встречу, словно не слышал всех этих глупых мыслей в моей голове.
— В свою очередь мадемуазель Эвон будет учиться у нас сдерживать свои эмоции.
— Зачем, месье Оливье?
— Зачем, спрашиваете, месье Жак? Сейчас я объясню… Мадемуазель Эвон… Кхм… — Учитель замялся, но, вспомнив о приличиях, освободил для меня первую парту, — присаживайтесь, мадемуазель Эвон, насколько помню, вам нельзя перетруждаться. Клод, пересядь, пожалуйста, назад.
Кивнув, села как можно более элегантно. Думаю, наш учитель этикета гордился бы мной: идеально ровная спина, прямой взгляд. Жаль, правда, что в помещениях не носили шляпок, я бы ее сейчас сняла — непринужденно, как настоящая леди. И хотя я больше не видела остальных учеников, я буквально чувствовала, как взгляды мальчишек прожигают мне затылок.
— Когда то людей с даром, как у мадемуазель Эвон и даже более могущественным, было много.
— С даром месье? — тихо переспросила, ничего не понимая. Разве умение слышать книги так уж редко? Каждая третья девушка обладает этим талантом.
— Да, мадемуазель, — кивнул месье Оливье, — вы обладаете редким даром. Чувством «потока». Хотя, в учебниках вы не найдете ничего подобного. По сути, это просто… — учитель пощелкал пальцами, словно сосредотачиваясь и подбирая термин, — чистая душа. Людей способных мечтать так ярко и так невинно раньше отбирали и тщательно оберегали от скверны нашего мира. Обладающие даром «потока» не знали ни о предательстве, ни о лжи, ни о каких других пороках, способных «испортить» их мысли. В их задачу входило только сильно, всей душой… мечтать. Конечно, их обучали специально вызывать определенные эмоции, которые были нужны в ту или иную минуту. Они учились всю жизнь.
Я застыла. Вот оно как… разве дедушка не заботился обо мне все это время? Только в академии я впервые испытала зависть и даже ненависть. Мог ли виконт делать это специально?! Ну не мог же он знать наперед о бое? Нет! Конечно же нет! Просто дедушка заботился обо мне.
- Увы, мир оказался жесток, настоящих «мечтателей» не осталось. Хотя, безусловно, мы нашли замену и в наших ведомствах есть люди, которые способны испытывать сильные эмоции «на заказ», но на легендарных магов прошлого никак не походят. Мадемуазель Эвон же определенно обладает ярким талантом, весьма схожим с даром «потока», и настоящее счастье, что мадемуазель согласилась с нами поработать.
— А зачем вообще нужны такие люди? — удивился один из студентов, — в чем прок от эмоций?
— Вы знаете, месье Гарт, как Мерика отстояла свою независимость? Отчего все просвещенные страны вынуждены договариваться с дикарями похуже спанцев? На важные переговоры «дипломаты» от Мерики до сих пор приходят в набедренных повязках, но вот удивительно… мы с уважением относимся к ним.
— Их магия отличается от нашей. В решающем бою под Теночитлианом коренное население Мерики одержало верх над нашими войсками. Учитывая удаленность континента и сложно транспортировки войск на территорию Мерики, страны подписали многостороннее соглашение о ненападении.
Я обернулась, чтобы посмотреть на отвечавшего ученика. Мне так и не удалось выговорить название столицы мериканских племен. А невысокий светловолосый юноша ответил сразу и так легко, будто бы всю жизнь тренировался.
— Верно, месье Гарт. Как думаете, что помогло дикарям, не знающим даже нормальной стали, системы образования и с полным отсутствием магических академий, выиграть у нескольких развитых стран? У лучших выпускников и дипломированных магов? Прошло десять лет, а некоторые страны, например Аглия, до сих пор зализывают раны и восполняют брешь в рядах своих специалистов.
— У нас не оказалось иммунитета против их шаманов? — неуверенно отозвался месье Гарт.
— Именно, — кивнул учитель. — Хотя и не совсем точно. У дикарей оказалось необычайно много «мечтателей». Истинных «мечтателей». И они чувствовали, верили и умирали ради своей Родины.
— Не понимаю… — раздалось за моей спиной, — чем опасны мечты? Ну, я понял бы, если бы они прочитали мысли нашего командования, и знали какой из флангов прикрыть, но я думаю, заслон из менталистов был весомый. Так что произошло?
— А вы не догадываетесь? — улыбнулся месье Оливье, — никто? Мадемуазель Эвон?
Я облизнула пересохшие губы. Едва учитель сказал, что мериканцы умирали ради своей страны, я все поняла. Не то чтобы я была уверена, но кое-какие оговорки месье де Грамона… ну и я не полная дурочка. Давно, будто в прошлой жизни, отец рассказывал легенду, как девочка победила великана, заставив его почувствовать свой собственный ужас. Теперь я, кажется, начинаю понимать.
— Образы и фантазии пробуждают в душе мага эмоции. Ярость, страх… — я осеклась, но когда подняла глаза на месье Оливье, ко мне вернулась вся моя храбрость, — шаманы мериканцев обрушили на наши войска всю ту гамму эмоций, что испытывали «мечтатели».
