Я нервничала. Да и кто бы остался спокоен? Ведь именно сегодня мне предстояло посетить факультатив у менталистов. Учитель, которого мне рекомендовал месье де Грамон, смотрел на меня несколько удивленно, словно у меня выросла третья рука! Месье Оливье, едва классная дама привела меня к нему в кабинет, встал и обошел меня со всех сторон, будто надеялся увидеть что-то из ряда вон выходящее и, кажется, оказался порядком разочарован моей обычностью.
А дальше мы пошли какими-то странными коридорами.
Мне оставалось удивляться, как директриса допустила подобное! Я одна, без сопровождающей… и сомневаюсь, что в кабинете менталистов будет присутствовать классная дама, хотя на занятиях по иллюзиям сидела мадам Томас. Правда, ее присутствие не помешало месье Этьену…
Нет-нет! Не думать!
Бросила быстрый взгляд на спину месье Оливье. Вроде бы не слышал? Ведь не слышал?! Нет?!
У меня из головы не шли слова «Цепного пса» про мою «вкусность» для менталистов. Пугало ли меня это? Честно говоря, не очень. Ну… особенность у людей такая, что уж тут поделаешь? Ненавидеть их за это? Я знала, конечно, что некоторые недолюбливают менталистов и некромантов из-за их «натуры», но это же нелогично! Все равно, что ненавидеть за другой цвет волос или глаз. Я же не думаю ни о чем плохом, а то, что они знают какие-то мои тайны… так клятва, которую дает каждый маг, наделенный даром чтения чужих мыслей, не даст им раскрыть ни одного секрета чужим людям, если это не касается интересов короны.
Мне было просто стыдно за свои глупые мысли, которые просто невозможно контролировать! Как тут заставишь себя не думать? Это как задерживать дыхание. Потом все равно же выдохнешь и судорожно начнешь хватать воздух ртом, словно рыба. Старайся тут не старайся.
Вот и сейчас, вцепившись рукой в холодный амулет, выданный мне месье де Грамоном, я представляла, что иду на казнь. Почему-то в образе той самой рыбы, которая пыталась не дышать. И сопровождала меня акула. Большая такая… больше меня, маленькой глупой рыбки. Акула тыкала в мой бок огромным трезубцем, зажатым в плавниках, и подгоняла все более раздраженно. Меня вели на съедение целому десятку таких же акул, но только поменьше. Думаю, правда, меня им хватит на зубок: один укус и кончилась маленькая васконка.
Месье Оливье остановился, словно вспомнил что-то важное (например, что позабыл немного острого соуса, чтобы акулятам было вкуснее мной отужинать), и сделал это так резко, что я, и сама задумавшись, не успела затормозить, отчего врезалась в спину мага.
Мужчина обернулся, удивленно посмотрев на меня.
— Что-то не так, месье? — Робко поинтересовалась, прижимая ладошкой кругляш амулета поближе к телу.
— Нет, мадемуазель, — медленно проговорил месье, задумчиво меня разглядывая, но тут же, встрепенувшись, отвернулся и продолжил путь. — Аккуратно, мадемуазель Эвон, тут ступенька.
Наверное, месье Оливье читал мои мысли про «казнь»! «Цепной пес» предупреждал, что амулет некоторое время будет настраиваться на меня. «Умный артефакт» научится со временем скрывать мои эмоции, хоть и не сразу.
Щекам мигом стало жарко. Как же глупо я выгляжу в глазах учителя!
Как там говорил месье де Грамон? Вроде бы… надо успокоиться, да?
«— Вы же понимаете, мадемуазель, что ваше разоблачение шпионами Спании, станет и завершением фарса с невестой дофина? Что личность мадемуазель Армель перестанет быть секретом. Как думаете, чем это может грозить?
— Чем? — едва слышно спросила, втягивая голову в плечи.
— Следующей жертвой спанцев станет ваша подруга. Вы готовы пожертвовать маркизой?
Я замотала головой. Я?! Маркизой?
— А Лу? Лу ведь тоже в опасности!
— Вы переживаете и за эту девушку? У вас большое сердце, мадемуазель Эвон. Но за мадемуазель Луизой присматривают, — покачал головой менталист, отпивая из бокала вино.
— И между тем Лу пострадала! — заметила я.
— Это мой недочет. Будьте уверены, я исправлюсь. А ваше дело… не думать о том бое, о мадемуазель Армель… о спанских шпионах в «Гнезде» и прочем потенциально опасном.
— Если бы это было так просто! — воскликнула, сжимая руки в замок. Мои глаза против воли увлажнились, и я почувствовала что еще чуть-чуть и расплачусь.
— Влюбитесь, мадемуазель Эвон, — усмехнулся месье де Грамон. — пусть ваши мысли занимает только любимый.
— Ах, если бы это было так просто! — повторила я, но на этот раз в моем голосе наверняка звучало возмущение, — надо же выбрать хорошую кандидатуру, понаблюдать за поведением мужчины: достойно ли оно?! И потом…
Месье де Грамон возмутительнейшим образом захохотал, словно я сказала что-то смешное! Я почти видела как мужчина запрокидывает голову, как закрывает глаза… как тогда, во время собеседования у менталистов.
— Вы просто чудо, мадемуазель Эвон.
— Разве я не права?
— Безусловно, мадемуазель… и что, неужели в столичной академии нет ни одной достойной кандидатуры?
Я неопределенно дернула плечиком. Несколько последних дней я только и делала, что оглядывалась по сторонам, в поисках «того самого», но что-то…
