— Нет-нет, мадемуазель, тот же Петер, что сидит в засаде в соседней комнате, не услышал ни единой сценки или терзания. А я вижу это как наяву лишь специальному зелью, усиливающему дар до предела.
Месье Петер? Я удивленно посмотрела на смежный кабинет.
— Но для чего прятаться столь уважаемому человеку?
— А вы не догадываетесь, мадемуазель?
Я помотала головой. Власть месье де Грамона велика, зачем его людям скрываться? Менталист досадливо цокнул языком. Наверное, на его взгляд, я должна была проявить большую прозорливость.
— Тогда подумайте над этим. — Раздался второй колокол и мужчина как-то нехорошо усмехнулся: пройдемте, мадемуазель в кабинет. Занятие начинается.
Так как месье де Грамон был явно не в настроении, я лишь склонила голову, признавая его старшинство.
Дедушка всегда говорил, что умные мужчины никогда не поступают необдуманно, а месье де Грамон однозначно именно такой. Уверена, его поступкам есть объяснение, которое мне пока не понятно — не лучше ли помолчать и подождать пока ситуация проясниться? Тем более обстановка не предполагает расспросов: я буду смотреться странно, если начну спрашивать мужчину прямо посреди коридора. О нас итак ходят странные слухи, не стоит давать сплетникам очередной повод, хватит и якобы «приглашения на бал», о котором, я уверена, Луиза расскажет всем.
Менталист остановился в дверях, ожидая пока я войду в кабинет первой, словно отрезая для меня любые попытки скрыться. Потешно бы я смотрелась, если бы внезапно решила убежать. Думаю де Грамон настиг бы меня в два счета! Но, с другой стороны, отчего мне бежать?
— Еще немного, мадемуазель, и поверю, что женщина учится молчать, кода это нужно, не с годами, а по собственной сообразительности, — прошептал мне на ухо месье де Грамон, когда я проходила мимо, и тут же добавил обычным своим голосом: Мадемуазель Лидия, закройте, пожалуйста, шторы, солнце сегодня слишком ослепительно. Мадемуазель Эвон, присаживайтесь.
Пока одна из подруг Лу поспешно выполняла поручение менталиста, а я садилась на свое привычное место, «старик» успел дойти до учительского стола и, расположившись за ним, открыл классный журнал. Мужчина, с минуту изучив ведомость, задумчиво посмотрел на нас.
Я понимала его реакцию: по списку нас должно было быть почти две дюжины девиц и десяток юношей, которые не удосужились прийти. Месье Филипп никогда не ставил пропуски, утверждая, что учеба это личное дело каждого. Да и рассказывал учитель на диво неинтересно, так что большинство учеников предпочитало спать в своих комнатах, чем, примостив голову на локоть, за партой.
— Мадемуазель Луиза, отметьте, пожалуйста, всех отсутствующих, — месье де Грамон протянул Лу классный журнал и обвел нас долгим тяжелым взглядом, — держу пари, они весьма расстроятся, что не услышат сегодняшнюю занимательную лекцию.
Я против воли поежилась: менталист умел быть пугающим. Впрочем, представив, что станется с ребятами, когда они узнают, кто именно вел урок и к кому они попали в поле пристального наблюдения, каждый второй студент уж точно пожалеет, что решил прогулять занятие месье Филиппа. Чувствую, на следующем занятии будет аншлаг.
— Итак, наверняка вы задаетесь вопросом, отчего занятие по иллюзиям вызвался проводить один из представителей владеющих ментальной магией?
Я кивнула, хотя вопрос де Грамона явно не требовал ответа, но мне нравилось ощущение, будто этот урок мужчина ведет исключительно для меня, даже если это не так. Я частенько представляла на занятиях, что в кабинете кроме меня никого, будь то занятия по картографии или этикету. Да и сама я, уча домашнее задание, представляла себя учительницей, рассказывающей классу очередной параграф учебника. Даже придумывала вопросы от «студентов», на которые сама же и отвечала.
— Знали ли вы, что еще четыреста-пятьсот лет назад, как такового направления «книжной магии» не было. Собственно именно с этим связано, что до сих пор родители юношей не торопятся отдавать детей на ваш факультет. Традиции великая вещь, дамы, сколько бы не говорили обратного: даже спустя столько лет, нежелание видеть своего ребенка на «сомнительной» специальности — велико.
Я нахмурилась. Разве это правильно приходить к студентам и говорить, что то, чему они учатся, «сомнительно»? Мне было как минимум неприятно, что месье де Грамон так сказал. Я уже округлила губы, чтобы возмутиться, но «Цепной пес» остановил меня едва заметным жестом и продолжил:
— Мастерство иллюзий относили к некому подвиду ментальной магии, так как ошибочно полагали, что маг заставляет окружающих поверить в то, что он хочет. Хотя со временем ученые доказали, что маг-книжник создает образ силой своей воли, и любая осязаемая картинка — лишь результат фантазии самого творца, который никак не зависит от зрителей.
Мы с девочками удивленно переглянулись, а из моей головы вылетели все возражения: даже на истории магии нам такого не рассказывали! Похоже месье де Грамон прав, отсутствующим на уроке студентам будет жаль, что они пропустили действительно интересную лекцию.
