Я замялась и отвела взгляд. В прежней академии Ноэль неоднократно говорил, что восхищается моим мужеством, а тут… я получается не нашла в себе сил отказать «старику». Ах, знал бы друг всю правду!
— Вы о вашем возможном браке с месье Гастоном? — Я кивнула. — Не волнуйтесь, мадемуазель, я найду решение этому недоразумению.
— Вы?..
Ноэль задумчиво на меня посмотрел и задал совсем уж неожиданный вопрос:
— Эвон, кого вы любите больше: месье Персефореста или месье Отиса?
— Персе… — я замялась.
Не то чтобы я сама не задумывалась над этим вопросом, особенно после урока танцев, но пока не могла ответить и сама. Наблюдение за менталистом со стороны пока вызывало больше досады, ведь он поступал совсем не как мой любимый герой! Месье Персефорест тоже целовал руки дамам и пел серенады, но всегда был верен одной конкретной девушке, а месье Отис… Даже если предположить, что его любимая не я, то все равно поведение моего возлюбленного отличалось от рыцарского. Полин рассказывала девочкам (естественно думая, что я не слышу), что вчера Отис целовался с Одетт, а позавчера и Луизой-Фредерикой. Поцелуй! Это ли не ветреный характер? Можно было бы конечно предположить, что месье Отис пока не нашел своей любви, но почему тогда вчера вечером девочки шумно выясняли отношения в ванных комнатах и убеждали, что каждая слышала от менталиста то самое признание?
Нет-нет, я еще восхищаюсь месье Персефорестом. Он потрясающий! Но вот этот вопрос Ноэля, такой вроде бы простой, показал мне мои чувства с другой стороны. Месье Отисом ли?
— Я никого не люблю, — слабо возмутилась я, начиная понимать, что краснею, уж очень щекам стало жарко. — С чего вы взяли?
Некромант молчал, словно ждал, что я продолжу, но что мне ему сказать? Что я сама не знаю? Или еще вчера знала, а вот здесь и сейчас — нет?
— Ну, если мы все выяснили, пойдемте, мадемуазель, я провожу вас. Скоро рассвет и будет плохо, если вас не обнаружат в своих комнатах. Это может скомпрометировать вас.
Ноэль, спрятав документы со стола в специальный ящик, двинулся к двери. Юноша уже повернул ручку и теперь только ждал, когда я поднимусь со стула.
— Тогда вам придется на мне жениться? — Рассмеялась я, радуясь, что поход оказался не напрасным и мы с Ноэлем решили все недоразумения.
— Согласен, — кивнул Ноэль, делая шаг в сторону от двери, — и на этот вариант и на любой другой.
— Что? — Удивилась я.
— Я согласен жениться, — пояснил Ноэль.
— На мне?! — воскликнула, не совсем понимая, что же это за шутка такая.
— На вас, — серьезно кивнул некромант.
— Но… — попыталась я что-то возразить и растерянно заозиралась.
Внезапно Ноэль расхохотался, и я поняла, что это был розыгрыш. Я досадливо топнула ногой. Это надо же! Так глупо попасться!
— Простите, мадемуазель, но у вас было такое выражение лица! — усмехнулся менталист, — пойдемте, я знаю короткий ход, но все равно стоит поторопиться.
Я демонстративно насупилась и двинулась к выходу. Однако, стоило мне только остановится около Ноэля, ожидая, когда же барон откроет дверь, пропуская вперед, некромант наклонился вперед, к самому моему уху. Юноша подул мне в волосы и тихо произнес:
— Я люблю вас, Эвон. Вы моя судьба, но согласие на брак получу не дешевым фокусом или под гнетом обстоятельств, а когда вы сами этого захотите.
«Я удивленно подняла глаза на некроманта. Очередной розыгрыш? Неуверенно рассмеялась, выискивая в потемневших глазах Ноэля веселые искорки. Хотя разве можно шутить ТАКИМИ вещами?!
— Вы…
Закончить мне не дали: барон взял в руки кончик моей косы и поднес его к губам.
— Я совершенно серьезен, мадемуазель, — улыбнулся некромант.»
Я настолько растерялась, что не могла не вымолвить ни словечка. Да и потом подругам не удалось меня разговорить: за завтраком я молчала, невольно косясь в сторону столов некромантов. В ушах не утихал шепоток: «Ноэлева Эвон!», которым меня провожали студенты, встречающиеся нам с бароном на территории некромантов. Самого Ноэля впрочем за столом не было (маг уехал с рассветом), да и ни одного знакомого лица, лишь позевывающие первокурсники.
Признание друга было для меня как гром среди ясного неба! Чувство растерянности переполняло меня, как вода кувшин. Только качни, только поверти в руках — выплеснется.
Я представила себя маленькой чашкой, до краев которой налиты эмоции. И иду я-чашка на тоненьких птичьих ножках по столу и изо всех сил стараюсь идти ровненько, но как тут устоять? Вот-вот накренюсь, и все растечется по скатерти.
— Эвон, ты плохо спала? — Коснулась моего плеча Армель.
— На библиотековедении месье Франко пять раз попросил тебя быть внимательнее, — обвиняющее заметила Аврора.
Я лишь вздохнула. Мой отсутствующий вид заметили все, в том числе и учитель. И если подруги во всю сигнализировали мне глазами, «спрашивая», что же стряслось, то месье Франко не стал разбираться и, вызвав меня к доске, совершенно заслужено поставил мне «ниже ожидаемого минимума».
