Ладно, не время кочевряжиться. Пока я тут стояла и вздыхала, у бедного Марка заканчивалось время. Может, это проклятое хищное зернышко уже отогрелось и начало проклевываться, и вот-вот пустит корни в груди моего любимого?
От одной мысли об этом защипало глаза. Я решительно смахнула подкатившие было слезы и посмотрела на ведьму, старательно избегая бородавки на носу. Жуть – но завораживает.
— Говори, где лешего искать. Принесу я тебе твое несчастное весло.
— Так в лесу же, в самой чаще, — сказала она.
— Я не местная. Не знаю, где тут у вас чащи, а где прошлепины. Указания давай, карту, компас. Что угодно.
— Тропочку видишь? — старуха кивнула на узкий проход между двумя соснами. — Вот по ней и иди.
— Долго идти?
— Ну день-то точно…
Я схватилась за сердце:
— День?! Так долго…
— А чего ты хотела, милочка. Черный лес большой, его в один присест не обойдешь, не перепрыгнешь.
— А может, покороче есть путь?
— Нет.
— А может, я вам сама весло из чего-нибудь выпилю? — в отчаянии я огляделась по сторонам в поисках подходящего исходного материала.
— Да что ж ты бестолковая-то такая? Я ж говорю тебе, заговоренное весло нужно, которое в паре идет вот к этому, — потрясла тем, что в руках держала, — Только с ними река пропустит на остров.
Сокрушаясь, что не вышло сделать по-простому, я пораженчески подняла руки:
— Хорошо. День, значит день. Я пошла.
— Иди, милая, иди. Ты главное запомни, что на каждой развилке, которая тебе на пути встретиться – налево сворачивай. После шестой развилки как раз к дому лешего и выйдешь.
— Он злой, наверное? — уныло поинтересовалась я, прежде чем отправляться в путь.
— Да ты что! Добрейшей души леший у нас. Отзывчивый, как родной отец, внимательный. Ты ему как про беду свою расскажешь, как про Марка своего любимого поведаешь, так он сразу тебе веслышко-то и отдаст, — закивала старуха.
Делать нечего. Пошла к лешему.
День туда, день обратно, еще день на то, чтобы до медведя дойти, воды набрать да из леса выбраться. Держись Марк. Держись, миленький. Твоя Симка тебя спасет… если не заблудится в этом проклятом Чернодырье.
До первой развилки я добралась быстро – и часа не прошло. Правая часть ушла направо и скрылась в зарослях заснеженного орешника, а левая – налево, по широкой просеке.
— Первая готова! — угрюмо произнесла я поковыляла дальше.
Шла я, шла. Лишний раз по сторонам не глазела, чтобы время на пустяки не терять, и в какой-то момент вдруг почувствовала, что не одна я здесь. Что кто-то шел за мной попятам.
Прислушавшись, я поняла, что это кто совсем близко. Шаги легкие, почти бесшумные, с моими совпадающие…
Не по себе стало. Надо было у старухи весло позаимствовать, сейчас было бы чем отбиваться!
Я судорожно пыталась сообразить, что же дальше делать. Бежать? Так ведь по снегу далеко не ускачешь. А если это зверь какой-то, так наоборот разозлиться и в погоню бросится.
Заорать? Так неизвестно, кто на этот вопль отзовется. Может и не помощник бескорыстный, а кто-то похуже того, кто шагал у меня за спиной.
Надо его как-то напугать! Броситься первой, чтобы не повадно было за бедными девочками красться.
Сказано – сделано.
Незаметно сунув руку в карман, я достала огниво. Подгадала нужный момент на изгибе тропы, а потом как развернулась, да как бросила его в морду преследователю с криком:
— Гори окаянный!
Полыхнуло знатно. Я сама аж на миг ослепла. Потом раздался вопль, ругань и звук падения.
Проморгавшись, я увидела перед собой распластанного на снегу парня. Руки-ноги по сторонам разметал, глаза закрыты. И кажется, не дышал…
Молодец, Симочка. Молодец…
Какого-то бедолагу ненароком прибила.
Никто ведь не видел?
Я огляделась по сторонам – вроде никого. Тогда, не придумав ничего лучшего, я решила стащить этого упыря с тропинки и снежком прикрыть, чтобы никто не заметил и с вопросами неудобными ко мне не приставал.
— Прости, дорогой, мне возиться с тобой некогда. Меня Марк ждет.
Схватила его за воротник и дернула.
А парень взял и глаза открыл! Я с испуга аж вскликнула, а потом и вовсе повалилась ничком на снег.
Не самый удачный момент для обморока, но разве у меня было иначе?
Когда очнулась – обнаружила себя лежащей возле небольшого костерка, весело потрескивающего посреди вытоптанного пятачка.
По другую сторону от огня, на низком пеньке сидел тот самый парень и неспеша что-то жевал. Тягал из холщового мешочка по ягодке, да в рот закидывал, а увидев, что я пришла в себя, отряхнул руки и поднялся:
— Очнулась?
— Нет.
— Выглядишь так, будто очнулась, — усмехнулся он, присев рядом со мной на корточки.
Я на всякий случай отодвинулась, мало ли маньяк какой, а он продолжал меня рассматривать с нескрываемым интересом.
Я против воли тоже его рассматривала. Симпатичный, волосы русые, глаза синие. Чуть небрит, на щеке – мазок сажи, оставшийся после моего огнива. Сложен хорошо, рослый. Повыше Марка, пожалуй, будет…
О, боги! Марк!
Я подскочила, чуть не угодив макушкой парню в нос.
— Да что ж ты резкая-то такая, — охнул бедолага, едва успев увернуться от внезапной атаки.
— Мне некогда! Время поджимает! Надо Марка спасать.