Грозно зарычав, медведь двинулся в мою сторону, а я, вместо того чтобы бежать сломя голову, сделала неуверенный шаг назад и обмякла, ничком повалившись на снег.
Привычный сумрак набросился со всех сторон, укрывая от страшной действительности. По крайней мере, я буду без чувств, пока он будет по мне топтаться и глодать.
Однако спустя некоторое время я пришла в себя.
Вроде живая. Руки-ноги на месте, ничего не болит. А сверху солнце зимнее едва припекает…
Приснился мне что ли медведь-то?
Кряхтя и пыхтя, я села. Еще раз взглядом прошлась по конечностям, чтобы убедиться в том, что они на месте и не отъедены коварным зверем. А потом обернулась…
Медведь сидел на том же месте, что и прежде, и по-собачьи склонив голову на бок, наблюдал за мой. Стоило только шевельнуться и внутри него утробно заклокотало.
Я все поняла.
Жрать меня бесчувственную ему не интересно. Надо чтобы орала, отбивалась и пыталась отобрать кишочки, которые он будет из меня вытягивать.
Представила эту картину и снова свалилась в обморок.
Потом опять пришла в себя. Голову аккуратно повернула – медведь на месте. Даже ближе, чем был в прошлый раз.
Точно ждет удобного момента, чтобы начать меня жевать.
Жуть!
Опять обморок.
А когда в третий раз открыла глаза, увидела прямо перед собой здоровенную лохматую морду.
Глаза в глаза.
Он смотрел, я смотрела. Он моргал, я моргала. Он щелкнул зубами, я вжалась в снег, уверенная, что сейчас мне откусят нос.
Кто-нибудь! Спасите!
Пусть появится какой-нибудь охотник! Пожалуйста! Должны же тут быть охотники?!
А Белочка! Была же белочка! Пусть хоть орехом в него кинет, отвлечет мохнатого, а я пока потихонечку уползу.
Однако охотников было не видать, а белочку мои проблемы волновали мало, и тратить на мое спасение драгоценные орешки она не собиралась.
Значит, снова обморок…
И только меня повело, только начало утаскивать в пелену беспамятства, как медведь фыркнул мне в лицо и человеческим голосом сказал:
— Отвалишься – укушу.
Видать, совсем плохи мои дела, раз говорящие медведи уже мерещатся.
А чудовище тем временем отстранилось, село и не сводя с меня темных бусинок-глаз, приказало:
— Поднимайся.
— Да я…это… пожалуй… полежу, — промямлила я, переводя взгляд на светлое, зимнее небо.
Полежу, отдохну, глядишь, и полегчает маленько.
— Считаю до трех. Один.
Я нервно сглотнула.
— Два, — со скучающим видом продолжил он.
Мне ведь кажется все это? Медведи ведь не умеют считать?
— Три…
— Все встаю! Встаю! — рявкнула я и села, — Встаю…
Кое-как поднявшись, я стряхнула снег с воротника, поправила шапку и угрюмо посмотрела на медведя.
Хотел бы съесть, уже бы съел? Верно? Верно. Но не точно. Однако бояться я стала чуточку меньше:
— Ты кто?
— Дух леса, а ты?
— А я вот, — показала ему флягу, — за водой пришла.
— Разве с стороны границы воды нет? — хмыкнул он.
Было странно разговаривать с медведем. Очень странно. И тем не менее разговор продолжался.
— Есть, но мне нужна та, что в пещере. В семи шагах от истока.
Медвежьи брови удивленно дернулись.
Интересно, все медведи умеют бровями шевелить? Или только мне такой одаренный достался?
— Прохода нет.
— Мне очень надо, — взмолилась я, — очень-очень.
— Нет.
— Ну пожалуйста!
— Нет. Пока я в пещере – туда никто не войдет. Разорву, — монотонно сказал он и снова зевнул, обнажая длинные клыки.
— А ты прогуляйся, Миш? Пройдись кружочком, а я только заскочу, водицы фляжечку наберу и исчезну. Больше не увидишь меня.
— Я бы прогулялся. С удовольствием. Но… — он потряс задней лапой и раздался металлический звон.
Только сейчас я заметила обруч и тяжелую железную цепь, уходящую вглубь пещеры.
— Ты прикован!
— Угу.
— Кто ж тебя так?
Он заворчал по-звериному, а потом угрюмо произнес:
— Ведьма лесная. У нее только ключ от этих оков есть. Достань его для меня и получишь воду. А еже ли нет, то путь в пещеру для тебя навсегда закрыт будет.
Вот только лесной ведьмы мне и не хватало…
Но жизнь Марка висела на волоске, и зависела только от меня.
Делать нечего, пришлось соглашаться.
— Хорошо, — с тяжким вздохом сказала я, — где эта твоя ведьма?
— Вон туда иди, — Медведь кивнул в сторону едва заметной тропочки, плетущейся вдоль склона, — обойдешь восточный отрог и попадешь к озеру. Там на берегу ее домушка и стоит.
— Так, давай еще раз… Мне просто надо взять у нее ключ, принести его тебе, и ты дашь мне набрать воды.
— Да-да, — закивал медведь, — просто ключ.
Наверняка какой-то подвох есть.
Я подозрительно уставилась на медведя, он в свою очередь преданно уставился на меня. Играли в гляделки минут пять, потом я сдалась и проворчала:
— Ладно. Будет тебе ключ.
Шапку поправила, штанишки подтянула и пошла, а косолапый еще долго смотрел мне вслед.
— Чтоб тебя, — проворчала я, в очередной раз споткнувшись на пустом месте, — сглазил, хмырь глазастый.
— Я все слышу! — донеслось издалека
— Еще и ушастый, — чуть тише добавила я.
— Все равно слышу.
Вот ведь! Так ни разу на него и не оглянувшись, я сосредоточенно чапала вперед, повторяя про себя как молитву:
Найти ведьму, забрать ключ, отдать медведю, набрать воды, спаси Марка.
Идеально гладкий и четкий план! Раз-раз и готово.